От любви не спрячешься

равно не хотела плакать на людях, а особенно перед Себастьяном. Ни за что! У нее хватит сил сдержаться!
—  Повтори, пожалуйста.
— Мы не занимались сексом. — Вон пожал широкими печами. — Для этого ты была слишком пьяна.
Несколько долгих секунд Клер пристально смотрела на Себастьяна, словно не верила собственным ушам.
— Но ты ведь сам говорил совсем другое.
— Заметь, не с самого начала. Ты проснулась обнаженной и решила, что у нас все было. Ну а я просто не стал тебя разубеждать.
— Что? — Так, значит, они не занимались сексом, и она совершенно напрасно только что пережила агонию страшного унижения. Без веской причины, впустую.
— Нет, не просто. Ты не только позволил мне так думать, но еще и сказал, будто мы вели себя очень шумно и ты даже опасался, как бы кто-нибудь не вызвал охрану.
— Ну возможно, я слегка пофантазировал… приукрасил действительность.
— Слегка? — Слезы Клер мгновений высохли. Им на смену пришло выражение неуемного гнева. — Но ведь ты даже заявил, будто мне всего было мало!
— Знаешь ли, ты это вполне заслужила. — Себастьян ткнул себя в грудь и, набравшись храбрости, решил изображать оскорбленную добродетель. — Не имею привычки пользоваться слабостью пьяной женщины. Даже той, которая разоблачается на моих глазах, залезает в постель, а потом всю ночь обнимается.
— Обнимается? Обнимается! Не может быть!
Неужели она действительно распускала руки? Трудно сказать. Откуда ей знать? Может быть, он снова врет. Точно так же, как лгал о сексе.
Клер глубоко вздохнула и напомнила себе, что кричать на людях неприлично. Равно как и до смерти избивать лживых подлецов. Голос разума подсказывал ей, что следует вести себя сдержанно, соблюдать общепринятые правила приличия и не опускаться до мести обидчику. Да, ее всегда воспитывали вежливой, разумней и спокойной девочкой. И вот к чему это привела! Хорошие девочки никогда не опережают события. Просто тихо сидят и держат в себе то, чего не следует говорить. Подавляя и пряча накопленное, они с ужасом ожидают того дня, той страшной минуты, когда оно по собственной воле вырвется на свободу и мир, наконец, поймет, что они никогда не были ни хорошими, ни приличными.
— Я тебе не верю.
— Обнималась и прижималась. Всю ночь.
— Ты это придумал.
Он дразнил ее точно так же, как в детстве. Но Клер не собиралась поддаваться. Ни за что на свете.
— Я вовсе не настроена верить твоим диким фантазиям.
— Ты хотела сумасбродного, низменного, грязного секса . Но я решил, что было бы нечестно воспользоваться доступностью пьянчужки.
Клер почувствовала, что раскаляется. Сдерживаться уже не хватало сил.
— Я не пьянчужка!
Себастьян пожал плечами:
— И все же оказалась в стельку пьяной. Но я не дал тебе того, о чем ты умоляла.
Клер взорвалась:
— Это ложь! Ты нагло и беззастенчиво врешь!
Ее ни капельки не волновало, что восклицание прозвучало по-детски, могло показаться признаком недалекого ума, стало ожидаемой реакцией на провокацию. Просто ей очень хотелось, как можно более резко возразить и было ужасно приятно вылить на обидчика накопившуюся злость. Вернее, было приятно до того момента, пока Себастьян вдруг не улыбнулся своей дразнящей улыбкой. Той самой, которую Клер с легкостью узнала. Улыбка зажгла зеленые глаза и мгновенно лишила ее ощущения торжества.
Себастьян сделал несколько шагов и остановился так близко, что лишь тонкая воздушная прослойка отделяла его футболку от лацканов безупречно белого пиджака.
— Ты так крепко ко мне прижалась, что ширинка даже отпечаталась на твоей голой попе.
— Пора бы тебе уже повзрослеть. — Клер подняла голову, скользнула взглядом по чисто выбритому подбородку, по насмешливым губам и остановилась на зеленых гла з ах. — С какой стати я должна тебе верить? Ведь ты сам признал, что врал. Мы не занимались сексом, и… — Она замолчала и вздохнула. — И, слава Богу.
Чувство облегчения оказалось таким реальным, осязаемым, словно с сердца только что упал тяжелый грязный булыжник.
— Слава Богу, что на самом деле я не спала с тобой, — проговорила Клер сквозь волну радостного возбуждения. Покачала головой и принялась хохотать, как ненормальная.
Значит, она все-таки не вела себя как последняя пьяная шлюха. И не вернулась к прежним разрушительным привычкам.
— Если бы ты только знал, как приятно узнать, что между нами не состоялся громкий, разнузданный, низменный, грязный секс!
Она приложила ладонь ко лбу. Наконец-то хоть одна хорошая новость после целой недели в аду.
— Ура!
Себастьян