От любви не спрячешься

самим собой и признать правду: необходимость привести в порядок дом, в котором он вырос, и стала основной причиной его появления в Бойсе. Равно как и поводом для неизменной бессонницы.
Вон подошел к книжной полке и взял первый попавшийся альбом с фотографиями. Открыл. На пол тут же посыпались вырезки из газет и журналов — статьи, фотографии, С первой страницы на него смотрела фотография Леонарда. Молодой, красивый, полный сил, он держал на руках ребенка в ползунках. Снимок пожелтел и выглядел потертым. Скорее всего, фотографировала мама. Малышу на вид примерно полгода, а это означало, что они, пока еще все втроем, жили в Хоумдейле, небольшом городке к востоку от Бойсе, и отец работал в молочном магазине.
Себастьян помнил, что, как и все дети разведенных родителей, часто спрашивал маму, почему папа живет отдельно.
— Потому что твой папа — лентяй, — отвечала Кэрол.
В то время Себастьян, конечно, не понимал, каким образом связаны между собой отцовская лень и жизнь без отца. Но позднее ему стало ясно, что Леонард вовсе не был ленивым. Нет, Вону-старшему всего-навсего не хватало честолюбия. Родители были абсолютно разными людьми, и лишь беременность Кэрол заставила их пожениться. А на самом деле Лео и Кэрол не стоило бы даже держаться за руки, не говоря уж о том, чтобы заниматься чем-то, что могло привести к появлению ребенка.
Себастьян листал альбом, заполненный любительскими снимками и школьными фотографиями. Вот он в детстве: стоит на берегу и торжественно, хотя и с явным трудом, держит рыбу размером с самого себя. Грудь гордо выпячена, а счастливая улыбка демонстрируй отсутствие переднего зуба.
Он опустился на одно колено и принялся собирать рассыпавшиеся вырезки. Рука на мгновение замерла — ведь это же его старые статьи! Вот та, которую он написал на смерть Карлоса Кастанеды. А вот вырезки из журнала «Тайм» о сердечном клапане Джарвиса и об убийстве Джеймса Берда. Встреча с собственными работами поразила Себастьяна. Он и не знал, что старик внимательно следил за карьерой сына, с которым давным-давно не встречался. Себастьян аккуратно собрал вырезки, положил их в альбом и встал.
Втиснуть альбом в узкую прогалину оказалось трудно — хорошо известно, что если с набитой книжной полки что-то снять, то вернуть на место уже непросто. В этот момент его внимание привлекла бронзовая подставка для книг — на камине среди деревянных уток красовалась коллекция из восьми книг одного автора. На бумажных обложках значилось Алиса Грей. Себастьян вытащил две крайние книги. Переплет первой был лилового цвета, а картинка изображала даму и кавалера в старинных одеждах. Красное платье героини безнадежно сползло с плеч, и грудь едва не вываливалась. Герой стоял без рубашки, но зато в черных панталонах в обтяжку и в высоких черных сапогах. Выпуклые золотые буквы названия гласили: «Объятия пирата-дьявола». Вторая книга называлась «В плену у пирата». На обложке был изображен статный мужчина на носу парусника. Ветер своенравно раздувал широкую белую рубашку. У героя не было ни абордажной сабли, ни деревянной ноги, ни повязки на глазу. Зато рядом развевался «Веселый Роджер», а к груди накрепко прилипла женщина — спиной к пирату, лицом к читателю. Одну книгу Себастьян поставил на место, а вторую открыл. Быстро пролистал до самого конца и усмехнулся. С небольшой черно-белой рекламной фотографии на него смотрела Клер.
— Ночь полна сюрпризов, — пробормотал Вон и обратился к биографической справке.
«Алиса Грей окончила университет штата Айдахо в Бойсе и Беннингтонский колледж», — читал он. Далее перечислялись достижения писательницы, в том числе и неведомая премия под названием «РИТА», присуждаемая Американской ассоциацией авторов сентиментальных романов. В заключение читатели могли узнать, что «Алиса обожает садоводство и ждет собственного героя, способного захватить ее воображение».
— Желаю удачи! — буркнул Себастьян.
Лишь самый отчаянный сердцеед мог надеяться на успех тесного общения с Клер. Что бы там ни говорил Леонард о милой и хорошей девочке, на самом деле с ней запросто можно было надорваться. Мудро поступит тот представитель мужского племени, кто предпочтет держать все части, собственного тела как можно дальше от безжалостной хищницы.
«Как ты думаешь, откуда я беру те откровенные сцены, которые описываю в своих книгах?» — спросила мисс Уингейт, когда, наконец, решила прекратить бойкот.
Одним словом, мегера с мягкими изгибами в нужных местах и потрясающим ртом, от одного лишь взгляда на который рождались мечты об оральном сексе. А Себастьян считал подобное время препровождение делом постыдным и крайне бесполезным.
Он вернулся к началу книги, где был небольшой