От любви не спрячешься

даже торжественно. А потом прислонился к двери спиной, скрестил руки на груди и уставился на ноги гостьи. Насмотревшись, перевел взгляд с красных босоножек выше, на сарафан с крупными бордовыми вишнями. Долго изучал губы. Наконец добрался до глаз. Склонил голову набок и пристально впился взглядом — так, словно пытался постичь нечто чрезвычайно важное.
— Что? — не выдержав, спросила Клер.
— Ничего. — Вон выпрямился и направился в кухню. Босиком.
— Пожалуй, сварю кофе. Хочешь?
— Нет. В третьем часу предпочитаю диетическую колу. — Она пошла за Себастьяном, разглядывая его широкие плечи. Короткие рукава футболки плотно облегали накачанные бицепсы, а концы светлых, песочного цвета волос касались кромки выреза. Да, в данном случае сомневаться не приходилось. Себастьян был настоящим мужчиной. Мужиком. Лонни отличался неизменной щепетильностью в одежде, а этот в чем ходил, в том и спал.
— Отец не пьет диетическую колу.
— Знаю. Леонард — ярый сторонник сладкой вишневой колы. А я ее ненавижу.
Себастьян обернулся, взглянул с легкой улыбкой и обошел вокруг громоздкого старинного стола, заваленного записными книжками, блокнотами и визитными карточками. Тут же стоял открытый ноутбуку рядом лежали сотовый телефон, маленький диктофон и три кассеты.
— Отец единственный из всех известных мне людей, кто до сих пор пьет сладкую колу. — Вон-младший открыл буфет и поднял руку, чтобы достать с верхней полки кружку. Футболка поднялась выше ремня низко сидящих джинсов. Показалась эластичная резинка трусов — очень белых по сравнению с загорелой поясницей.
Неожиданно в голове Клер мелькнуло воспоминание о голом заде в номере отеля, и она поспешно подняла глаза к взъерошенному со сна затылку. В то утро он был без трусов — джинсы на голое тело.
— Лео — исключительно преданный потребитель, — заметила она. Ожившие картины злосчастного происшествия едва не придавили Клер: больше всего на свете ей захотелось сейчас упасть и заползти в какую-нибудь щель. К счастью, секса между ними не случилось. Хотя это известие и принесло Клер колоссальное облегчение, все же оставался без ответа немаловажный вопрос: чем же все-таки они занимались и почему она проснулась практически голой? Если бы можно было надеяться на честность свидетеля, она непременно попросила бы его заполнить пробелы.
— Скорее исключительно упрямый — поправил Себастьян, не поворачиваясь. — Ни за что не желает отступать от устоявшихся привычек.
Однако вряд ли он согласится сказать правду и не приукрасит ее ради собственного развлечения, продолжала размышлять Клер. Себастьян не из тех, кому можно доверять. Это давно известно.
— Старомодность только усиливает его обаяние.
Клер присела на краешек стола.
Заспанный хозяин быстро сварил кофе. Одной рукой он поднял кофейник, а другой — большую кружку.
— Точно не хочешь?
— Точно. — Клер обеими руками вцепилась в столешницу и еще раз, на сей раз намеренно, оценивающим взглядом посмотрела на мятую футболку и видавшие виды джинсы.
Она не могла не сравнивать этого человека с Лонни и считала сопоставление вполне естественным. Объекты совпадали лишь в принадлежности к мужской половине человечества. Остальные параметры существенно различались. Себастьян был значительно выше, занимал гораздо больше места и излучал почти осязаемый тестостерон. Лонни казался ниже, тоньше, изящнее и находился в прямой зависимости от собственного неустойчивого настроения. Возможно, этим он и привлекал. От него никогда не исходило даже тени угрозы. Клер прислушалась, не звучит ли в мозгу долгожданный колокол прозрения. Нет, ничего. Полная тишина.
Себастьян поставил кофейник, и Клер усилием воли переключила внимание на диктофон — он как раз находился возле ее правой руки.
— Пишешь статью? — поинтересовалась она. Себастьян не ответил, и она подняла глаза.
Солнце заглядывало в окно и освещало сильное плечо и небритую щеку. Скользило по темной щетине и тонуло в длинных густых ресницах. Подняв кружку к губам и не сводя пристального взгляда с Клер, Себастьян дул на горячий кофе.
— Пишу? Это слишком громко сказано. Скорее бесконечно печатаю и стираю один и тот же начальный абзац.
— Застрял?
— Похоже на то. — Себастьян отхлебнул кофе.
— Со мной такое тоже порой случается. Как правило, это происходит потому, что я еще не до конца продумала сцену, или смотрю на героев и события предвзято. И чем больше пытаюсь форсировать ситуацию, тем глубже увязаю.
Себастьян опустил кружку, и Клер решила, что сейчас последует какое-нибудь презрительное замечание в адрес сочинительниц сентиментальных романов. Она