От любви не спрячешься

еще крепче сжала край стола, взяла себя в руки и собралась выслушать краткую лекцию о важности работы журналиста и ничтожности любовных фантазий для скучающих домохозяек. Ведь даже собственная мать стеснялась ее работы, считая романы банальными и пошлыми. Так чего же можно ожидать от такого гениального автора, как Себастьян Вон?
Однако великий журналист не пустился в снисходительные рассуждения, а продолжал, молча смотреть на нее — так же внимательно, как и раньше. Словно пытался что-то понять.
— Может быть. Но со мной такого еще не случалось. Никогда не застревал, тем более так безнадежно.
Клер, молча, ждала продолжения монолога. Готовилась к тому решающему моменту, когда он подойдет к профессиональным рассуждениям и произнесет безжалостный унизительный приговор. Она давно привыкла защищать и себя, и свой жанр, и своих читателей, а потому без особого труда смогла бы отразить любой выпад. Но Себастьян лишь спокойно потягивал горячий душистый кофе. Клер склонила голову, и сейчас уже она посмотрела на него так, словно пыталась что-то понять.
Теперь пришла очередь Себастьяна спросить:
— По-моему, вчера я упомянула о том, что пишу сентиментальные романы. — Она сочла необходимым бросить вызов.
— Да, упомянула. Как и о том, откуда берутся представленные там откровенные сцены.
Точно. Было такое. Черт возьми! Этот провокатор довел ее почти до безумия, и она действительно успела наговорить немало глупостей. Если бы можно было отказаться от собственных слов! Хотя бы от тех, которые возвращались и мучили. От вызванных гневом, болью и обидой! Что делать? В момент тревоги не удалось сдержать желания сравнять счет, не удалось спрятать уязвленное самолюбие за привычным фасадом невозмутимой любезности!
— И что же, ты даже не собираешься изречь по этому поводу ничего снисходительного и унизительного?
Себастьян покачал головой.
— И никаких скользких вопросов?
Он улыбнулся:
— Только один. — Повернулся и поставил кружку на буфет.
Словно дорожный полицейский, Клер предостерегающе подняла руку.
— Нет. Я вовсе не нимфоманка.
Улыбка Себастьяна переросла в смех, и в уголках зеленых глаз появились забавные морщинки.
— Этот вопрос не относится к числу скользких. Однако спасибо за разъяснение.
Привычным жестом Себастьян скрестил руки на мятой футболке.
— Мой же вопрос таков: где именно ты собираешь необходимый материал?
Пальцы Клер сами собой медленно разжались и отцепились от края стола. Ей было ясно, что существует два тактических варианта ответа. Во-первых, можно обидеться и посоветовать Себастьяну, наконец, повзрослеть. А во-вторых, можно просто расслабиться и не перегреваться. Судя по всему, сегодня мальчик очень старается вести себя хорошо. И все же Себастьян остается Себастьяном. Тем самым диверсантом, который наврал, что она занималась с ним сексом.
— Боишься сказать? — поддразнил он .
Нет, она ничуть не боялась.
— У меня в доме для этого существует специальная комната.
Обман, конечно, зато какой храбрый!
— И что же в ней?
Злодей выглядел совершенно серьезным. Как будто действительно верил.
— Извини, но я не могу разглашать подобную информацию. Особенно в присутствии репортеров.
— Клянусь, никому не скажу.
— И все же нет.
— Ну же! Брось! Мне так давно не рассказывали ничего по-настоящему пикантного!
— Не рассказывали или не делали?
— Так какие же причуды таит твоя секс-комната, Клер? — упорствовал Себастьян, проигнорировав ее колкость. — Хлысты, цепи, ремни, петли, изделия из латекса?
Ремни? О Господи!
— А ты неплохо в этом подкован.
— Твердо знаю лишь одно: аллергией на латекс не страдаю. А в остальном я простой и открытый парень. Вовсе не стремлюсь, чтобы меня били или связывали наподобие индейки в День благодарения.
Он отошел от буфета и сделал несколько шагов к столу.
— А еще что?
— Наручники, — произнесла Клер, когда он остановился в футе от нее. — Розовые, мягкие и пушистые, потому что я очень милая девушка.
Себастьян рассмеялся, как будто она сказала что-то действительно забавное.
— Милая? Это с каких же пор ты вдруг стала милой?
Конечно, по отношению к Себастьяну она, может быть, и не всегда бывает такой уж милой. Но ведь он постоянно провоцирует ее. Клер выпрямилась и решительно посмотрела в зеленые глаза.
— Я старалось быть милой.
— В таком случае, детка, старайся чуть-чуть активнее.
Она ощутила легкое беспокойство, однако решила не поддаваться на очередную провокацию. Нет, только не сегодня. Улыбнулась,