От любви не спрячешься

подняла руку и потрепала друга детства по небритой щеке.
— Я не собираюсь сражаться с тобой, Себастьян. Так что можешь не напрягаться — на сей раз военных действий не последует.
Он быстро повернул голову и слегка укусил ее за запястье.
— Уверена?
Пальцы сами собой сжались на колючей щеке, а глубоко внутри, в животе, неожиданно возникла тревога. Клер опустила руку, но все равно живо ощущала и тепло мягких губ, и острый край ровных зубов. Сейчас она уже ни в чем не была уверена.
— Да.
— А что, если я слегка клюну… — он поднял руку и пальцем осторожно дотронулся до уголка ее рта, — Вот здесь? — Кончики пальцев скользнули по подбородку вниз на шею. — И здесь. — Рука дерзко подобралась к вырезу сарафана и остановилась у критической черты. — И здесь.
Дыхание Клер остановилось. Словно завороженная, она продолжала неотрывно смотреть в насмешливые зеленые глаза.
— Ты хочешь причинить мне боль? — наконец пробормотала она онемевшими от шока губами. Да, виной всему наверняка был шок, а вовсе не жар обжигающе смелого прикосновения.
— Но это совсем не больно. — Себастьян оторвал взгляд от груди и посмотрел Клер в глаза. — Поверь, тебе очень понравится.
Поверить Себастьяну? Тому самому парню, который притворялся хорошим лишь для того, чтобы дразнить и мучить ее? Делал вид, будто она ему нравится, чтобы швырять грязь в чистое платьице и заставлять плакать?
— Я уже давным-давно поняла, что верить тебе нельзя ни при каких обстоятельствах.
Рука упала.
— И когда же это случилось?
— В тот самый день, когда ты попросил показать тебе речку, а сам начал кидать комки грязи в мое новое белое платье, — доходчиво объяснила Клер. Она не сомневалась, что сам он давным-давно забыл об этом происшествии.
— Твое платье выглядело слишком белым. Возмутительно белым.
— Неужели? Разве может платье быть слишком белым? Если оно не белое, то, значит, грязное!
Себастьян отошел к буфету и взял кружку с недопитым кофе.
— Ты всегда выглядела до ужаса безупречной. Волосы. Одежда. Манеры. Неестественно безупречной. А интересной оказывалась лишь в те моменты, когда терялась и начинала делать то, чего делать не следовало, по твоим понятиям.
Клер убежденно ткнула себя пальцем в грудь.
— Неправда! Я всегда была интересной.
Себастьян с сомнением поднял бровь, но она настойчиво продолжала:
— И до сих пор интересная. Все мои друзья так считают.
— Знаешь, Клер, в детстве твои волосы прятались в слишком тугих косичках, а сейчас ты сама слишком напряжена и скована. — Он с сожалением покачал головой: — Или твои друзья просто врут, чтобы не расстраивать тебя, или же они сами не веселее молитвенного собрания.
Спорить о себе и своих друзьях Клер не собиралась.
— А тебе приходилось посещать молитвенные собрания? Хотя бы раз в жизни?
— Что, не верится?
Себастьян сурово сдвинул брови и несколько секунд сверлил Клер мрачным взглядом. А потом уголок губ поднялся и выдал насмешника.
— Когда я учился в колледже, моим первым серьезным репортерским заданием оказалось изучение группы евангелистов, которые вербовали сторонников прямо в студенческом городке. Но ребята оказались такими скучными, что я заснул прямо на складном стуле. — Он пожал плечами. — Думаю, жестокое похмелье в данном случае было ни при чем.
— Грешник.
— Тебе наверняка доводилось слышать старую поговорку насчет необходимости найти свою сильную сторону и крепко за нее держаться.
Теперь уже и второй уголок губ изогнулся в насмешливой улыбке. Не возникало и тени сомнения, что в искусстве прегрешений Себастьян достиг истинного мастерства.
Сердце Клер своевольно затрепетало, даже не спросив у хозяйки, хочет она того или нет. А хозяйка не хотела. Она поправила на макушке солнечные очки, отчего прядь волос соскользнула на щеку.
— Если увидишь отца, будь добр, передай, что мне необходимо обсудить с ним список гостей. — Она намеренно перевела разговор в безопасное русло, подальше от темы прегрешений.
— Обязательно. — Себастьян поднес кружку к губам. — Можешь оставить список. Я передам его отцу.
— Ты готов это сделать?
— Почему же нет?
Да хотя бы потому, что не в характере Вона оказывать бескорыстную помощь.
— Спасибо.
Себастьян сделал глоток кофе и посмотрел поверх чашки.
— Не за что, Эклер.
Клер нахмурилась, сняла с плеча сумочку и достала сложенный листок. Как только он не обзывал ее в детстве! Каких насмешливых имен не придумывал! Самым обидным прозвищем ей почему-то казалось Хери-Клери. Она положила листок на стол и вернула сумку на место. Клер вдруг вспомнился случай, когда