Клер Уингейт едва помнила, как на свадьбе подруги застала собственного жениха в объятиях… другого мужчины. А потом было много шампанского, провал в памяти и утро в постели обаятельного журналиста Себастьяна Бона. Как, черт возьми, она там оказалась?! Теперь придется объяснить Себастьяну, что после недавнего предательства она вовсе не желает очертя голову бросаться в новый роман. А Себастьян и слышать ничего не хочет. С ним решительно невозможно порвать. И чем дальше, тем больше Клер влюбляется в красавца журналиста.
Авторы: Рейчел Гибсон
со стариком. Она могла сблизить, но могла и закончиться поражением — точно так же, как покупка машины.
— С удовольствием поеду с тобой, пап.
На следующий день после свадьбы Люси Клер дала обет трезвости. Однако уже в четверг вечером, в 17.32, данное слово пришлось, нарушить. Клер Уингейт имела полное право на праздник.
Двумя руками она сжимала бутылку «Дом Периньон» и пыталась вытолкнуть пробку. Через несколько секунд ее настойчивость увенчалась успехом: пробка выскочила, перелетела через всю кухню, едва не пробила стеклянную дверцу буфета и приземлилась в неизвестной точке за плитой. Над горлышком бутылки воспарило легкое облачко, и Клер с наслаждением наполнила шампанским три хрустальных бокала.
— Оно должно быть отличным, — заметила она с победной улыбкой, в которой не было ни тени раскаяния. — Я украла его у мамы.
Адель бережно подняла бокал:
— Краденое шампанское всегда великолепно.
Мэдди задумчиво посмотрела на пузырьки.
— Какой год?
— Тысяча девятьсот девяностый. Мама берегла к моей свадьбе. Но если моя личная жизнь дала трещину, то почему должна страдать эта замечательная выдержанная бутылка?
Она проникновенно взглянула на изящную этикетку.
— За меня!
Всего! Лишь час назад Клер прошла тест на ВИЧ и уже через несколько минут получила отрицательный результат. С сердца упал еще один камень. Подруги ходили в клинику вместе с ней и разделили счастливую новость прямо на месте.
— Спасибо вам за поддержку, — поблагодарила Клер и сделала несколько маленьких глотков. Празднование слегка омрачалось отсутствием Люси, но Клер утешала себя мыслью о сладком медовом месяце подруги. Новобрачные плескались в морских волнах и принимали солнечные ванны на Багамах.
— Вы обе так заняты и все же не пожалели времени, чтобы прийти ко мне.
— Не благодари. — Адель обняла ее за плечи. — Кто же, если не мы?
— Для тебя время у нас всегда найдется, — добавила Мэдди. Попробовала шампанское и вздохнула: — Так давно не доводилось пить ничего, кроме второсортной дряни. А это просто наслаждение.
— Ты все еще на Аткинсе? — поинтересовалась Клер.
Насколько она знала, Мэдди неизменно сидела на какой-нибудь всесильной диете. Волевая леди превратила собственную жизнь в вечное сражение за право носить джинсы шестого размера — и ни на размер больше. Профессия диктовала особые условия: все три писательницы по необходимости проводили немало времени за рабочим столом. Сидячий образ жизни слегка утяжелял фигуру. С лишними фунтами, так или иначе, боролись все. Но Мэдди вела особенно упорную и яростную битву.
— Нет, сейчас у меня период «южного пляжа», — ответила она.
— Ты бы лучше попыталась вернуться в спортивный зал, — высказала авторитетное мнение Адель и прислонилась красивой попой к черной гранитной поверхности кухонной консоли. Адель так боялась унаследовать широкие бедра матери, что каждое утро пробегала не меньше пяти миль.
— Нет уж, спасибо. Я была записана в четырех и ни в одном не выдержала больше пары месяцев. — Мэдди решительно покачала головой. — Проблема в том, что я ненавижу потеть. Фу! Так отвратительно!
Адель поднесла бокал к губам.
— Напротив. Потеть очень полезно. Уходят все вредные токсины.
— Может, тебе и полезно. А мне хорошо с родными и привычными вредными токсинами. Пусть остаются на месте.
Клер рассмеялась и сжала горлышко бутылки.
— Мэдди права. Пусть ее токсины остаются подальше от ничего неподозревающего мира.
Подруги перешли в гостиную, обставленную доставшейся Клер по наследству старинной мебелью. Изящные, в виде медальонов, спинки диванов, кресел и стульев скрывались под ажурными салфеточками, связанными руками неведомой трудолюбивой прабабушки или пратетушки. Клер поставила шампанское на мраморную поверхность небольшого кофейного столика и уютно устроилась в глубоком мягком кресле.
Мэдди опустилась на диван.
— А тебе никогда не приходило в голову пригласить ребят из какого-нибудь фешенебельного глянцевого журнала?
— Зачем? — недоуменно посмотрела на нее Клер и сняла крошечную белую ниточку с облегающей черной водолазки без рукавов.
— Чтобы они рассказали тебе о твоей мебели. — Мэдди показала на небольшую красную скамеечку для ног и на статую невинного херувимчика на пьедестале.
— Я и так знаю, что к чему и откуда пришло. — Клер положила ниточку в подставку клуазоне.
Адель внимательно разглядывала стаффордширские статуэтки: изящные вещицы вели полную приключений и соблазнов
