Клер Уингейт едва помнила, как на свадьбе подруги застала собственного жениха в объятиях… другого мужчины. А потом было много шампанского, провал в памяти и утро в постели обаятельного журналиста Себастьяна Бона. Как, черт возьми, она там оказалась?! Теперь придется объяснить Себастьяну, что после недавнего предательства она вовсе не желает очертя голову бросаться в новый роман. А Себастьян и слышать ничего не хочет. С ним решительно невозможно порвать. И чем дальше, тем больше Клер влюбляется в красавца журналиста.
Авторы: Рейчел Гибсон
Достоинство. Одежду. Иногда и то, и другое, и третье сразу.
Не то чтобы ему приходилось очень уж долго уговаривать се. Клер никогда не удавалось устоять ни перед улыбкой, ни перед ее обладателем. Но ведь она давно уже не та одинокая маленькая девочка, в жизни которой каждое лето возникал красноречивый мальчишка-фантазер со снисходительной и в, то, же время неотразимо притягательной улыбкой. Мальчишка, способный в два счета покорить беспомощное сердечко.
— Себастьян Вон.
Улыбка засветилась в зеленых глазах.
— А ты выросла и похорошела с тех пор, как мне довелось в последний раз видеть тебя голой.
Крепко сжав корсаж платья, Клер обернулась и прижалась спиной к двери. Ощутила кожей прохладное дерево — молния так и осталась расстегнутой. Заправила за ухо непослушную прядь каштановых волос и попыталась улыбнуться. Для этого ей пришлось покопаться в самых дальних уголках души: там, где на всякий случай, про запас, хранились хорошие манеры. Из этих кладовых появлялись подарки хозяевам званых обедов и благодарственные записки им же на следующий день. А рядом хранилось самое ценное: доброе слово — если уж не добрая мысль — для каждого, с кем сталкивала жизнь.
— Как поживаешь?
— Хорошо.
— Ну и славно. — Клер облизнула пересохшие губы. — Полагаю, ты приехал навестить отца? Наконец-то.
Себастьян перестал подпирать дверь и потянул за конец полотенца — того, которое висело на шее.
— Эту тему мы закрыли еще вечером.
Он принялся вытирать волосы. В детстве они были совсем светлыми, а на солнце отливали золотом. Сейчас немного потемнели.
Судя по всему , закрыто было уже немало тем, да вот только Клер ничего не помнила. Да и не хотела она ни о чем думать.
— Мне известно о смерти твоей мамы. Сочувствую.
— Это мы тоже закрыли. — Он опустил руку к нижнему полотенцу.
— Что же привело тебя в город?
Последние сведения о Себастьяне Воне, известные Клер, были таковы: он служил в морской пехоте где-то очень далеко — то ли в Ираке, то ли в Афганистане, то ли вообще бог знает где. А их последняя встреча произошла, когда ему было лет одиннадцать-двенадцать.
— Закрыто. — Он слегка сдвинул брови и взглянул чуть внимательнее. — Все ясно. Ты ровным счетом ничего не помнишь. Так?
Клер пожала голым плечом.
— Я, конечно, понял, что ты надралась под завязку, но не думал, что настолько, чтобы полностью отключиться.
Весьма любезно с его стороны указать на столь пикантную подробность. И совсем в духе Себастьяна. Он никогда не отличался хорошими манерами. Ну а с возрастом, судя по всему, приобрел не светский лоск, а мускулатуру.
— Честно говоря, я не слишком поняла, о чем ты, но уверена, что не способна «надраться под завязку».
— Ты всегда отличалась склонностью понимать все буквально. Я всего лишь имел в виду, что несколько последних коктейлей оказались для тебя лишними.
Улыбка на лице Клер самопроизвольно трансформировалась в хмурую гримасу, но она даже не попыталась приостановить процесс.
— На то имелись исключительно веские причины.
— Ты подробно изложила мне эти причины и снабдила изложение исчерпывающим комментарием.
Оставалось лишь надеяться, что самые пикантные подробности все-таки остались за кадром.
— Повернись-ка.
— Что?
Себастьян нарисовал в воздухе кружок.
— Повернись, чтобы я смог застегнуть молнию.
— Зачем?
— По двум причинам. Во-первых, если мой отец узнает, что я выпустил тебя отсюда в расстегнутом платье, он меня убьет. А во-вторых, если мы собираемся продолжать беседу, то я предпочел бы не отвлекаться на предвкушение того чудесного момента, когда эта розовая штука окончательно свалится.
Несколько секунд Клер, молча, сверлила добровольного помощника взглядом. Может быть, действительно стоит позволить ему застегнуть молнию и все эти чертовые пуговки? Ведь не слишком-то прилично выскакивать из номера с голой спиной. Но с другой стороны, ей вовсе не хотелось задерживаться здесь и мило беседовать с Себастьяном Воном.
— Если ты вдруг не заметила, подсказываю: дело в том, что на мне самом нет ничего, кроме полотенца; и через пару секунд станет вполне очевидно, что я искренне надеюсь увидеть тебя обнаженной. — Ослепительная улыбка открыла ряд безупречно ровных и восхитительно белых зубов. — Снова.
Клер, наконец, сообразила, о чем речь. Мгновенно вспыхнула жарким румянцем и, шурша шифоном, отвернулась к двери. На кончике языка вертелся вопрос о событиях прошедшей ночи, однако услышать подробности почему-то была
