От любви не спрячешься

в своих пристрастиях.
— Потому-то я и прошу помощи. Вот у меня тут записано, что именно нам потребуется.
Клер на мгновение замерла, а потом медленно обернулась:
— Нам?
Себастьян пожал плечами:
— Конечно. Ведь ты не откажешься поехать со мной?
Что- то тут не сходилось, не стыковалось. Он не смотрел ей в глаза и… Клер глубоко вздохнула. Да, вот теперь, кажется, прояснилась настоящая цель его визита.
— «Нас» не существует. Разве не так? А ты приехал, чтобы уговорить меня купить твоему отцу удочку. Поехать без тебя, одной, выбрать и купить.
Себастьян одарил ее самой очаровательной из своих улыбок:
— Солнышко, я ведь даже не знаю, где в этом городе спортивные магазины. И действительно, зачем нам ехать не вдвоем?
— Я тебе не солнышко!
Какая же она дура! Унизилась до сомнения, даже раскаялась в собственной предвзятости. А он стоит посреди этой прекрасной кухни и пытается обвести ее вокруг пальца, словно несмышленую девчонку. Клер решительно задрала подбородок:
— Нет.
— Но почему же, нет? — Себастьян бессильно опустил руки. — Женщины без ума от магазинов и покупок!
— Может, и без ума. Но от туфель и блузок, а вовсе не от удочек. Съел? — Она едва не застонала. Неужели снова, как в десять лет, у нее вырвалось любимое словечко «съел»?
Себастьян, конечно, не мог оставить без внимания столь вопиющую оплошность. Он весело рассмеялся:
— «Съел»? Что же дальше? Может, снова обзовешь меня козлом?
Клер глубоко вздохнула и открыла глаза.
— До свидания, Себастьян. — Она направилась в гостиную, но на секунду приостановилась и показала в сторону прихожей: — Надеюсь, выход ты сможешь найти самостоятельно.
Себастьян отошел от консоли и сделал шаг в сторон у Клер. Двигался он медленно, расслабленно, словно вовсе не собирался уходить.
— Знаешь, а твои подруги правы.
Боже милостивый! Неужели он подслушал их разговор на крыльце?
Оказавшись рядом, Себастьян помедлил и прошептал над самым ухом Клер:
— Возможно, в детстве, в платье с оборочками и в лакированных туфельках, ты действительно не выглядела такой уж крутой. Но зато, когда выросла, ты превратилась в очаровательную женщину. Тебе очень идет, когда ты возбуждена.
От Себастьяна исходил приятный, волнующий запах. А если чуть-чуть повернуть голову, то можно уткнуться носом, прямо ему в шею. Неожиданное желание встревожило Клер, однако усилием воли она заставка себя остаться на месте.
— Забудь об этом. Я не собираюсь заниматься твоими покупками.
— Ну, пожалуйста…
— Даже не надейся.
— А если я заблужусь?
— Купи карту.
— Мне не нужна карта. «Лэндкрузер» оборудован навигационной системой. — Себастьян усмехнулся и слегка отстранился. — В детстве ты была забавнее.
— В детстве я была беспомощной и уязвимой. Но теперь уже, к счастью, выросла, так что провести меня тебе не удастся.
— Дело в том, что ты хотела, чтобы я тебя обманывал. — Он широко улыбнулся и направился к выходу. — Да и сейчас тоже хочешь.
С этими словами Вон вышел и закрыл за собой дверь, так что Клер даже не успела ни ответить ему, ни сказать «до свидания». Она вернулась в кухню, взяла бокалы и поставила рядом с мойкой. Неправда. Ей вовсе не хотелось быть обманутой. А вот нравиться хотелось. Она включила кран и капнула в раковину немного лимонного «Джоя». Да, ей всегда хотелось нравиться умному, веселому и озорному парню. Наверное, в этом и заключалась история ее жизни. История грустная и даже немного жалостливая, но в, то, же время правдивая.
Раковина наполнилась, Клер выключила воду и опустила бокалы в теплую пушистую пену. Если честно и непредвзято взглянуть на собственное прошлое, то можно обнаружить все те же деструктивные принципы. А если довести честность до крайнего, почти болезненного предела, то придется признать, что она позволила детству оказать влияние на свою дальнейшую, взрослую, жизнь.
Конечно, сознаться в этом нелегко, но игнорировать очевидное просто глупо. Она действительно не хотела об этом думать, но всего лишь потому, что ненавидела шаблоны и штампы.
В колледже Клер всерьез занималась социологией и с интересом читала все, что касалось детей, выросших в неполных семьях. Себя она считала исключением из статистических данных. А статистика с суровой непреклонностью свидетельствовала, что девочки, воспитанные без отца, раньше и активнее приходят в сексуальною жизнь, а также больше подвержены риску самоубийства и преступлений. Ей самой ни разу в жизни не приходила в голову мысль об убийстве. Полиция ни разу ее не задерживала, а девственность она потеряла на первом курсе колледжа, в то время как