От любви не спрячешься

ее подруги из полных семей сделали это еще в школе. Так что Клер убедила себя в полном отсутствии у нее классических комплексов и синдромов.
Нет, Клер вовсе не могла заподозрить себя в сексуальной неразборчивости. Она всего лишь страдала от эмоциональной пустоты, а потому постоянно искала мужского одобрения, чтобы заполнить душевный вакуум. И вовсе незачем было чересчур внимательно вглядываться в собственную жизнь, чтобы понять, почему для внутреннего комфорта ей требовалось мужское внимание.
Клер вымыла хрустальные бокалы и поставила их на полотенце. Как ни крути, а выросла она без отца. В тех нечастых случаях, когда ребенком Клер ездила к нему в гости, в доме она неизменно заставала красивую женщину. Всякий раз новую. Подруги отца окончательно сбивали с толку маленькую девочку в больших очках и с большим ртом на худеньком личике. Заставляли чувствовать себя еще непригляднее и неувереннее. В этом не было их вины. Красавицы как раз старались проявлять внимание и сочувствие. Но и ее вины тоже не было. Она была ребенком, и так проходила жизнь — ее жизнь. Только почему-то миссУингейт до сих пор позволяла старым переживаниям влиять на ее отношения с мужчинами.
Клер открыла ящик и достала еще одно полотенце. Вытирая руки, неожиданно пришла к болезненному выводу. Очень простому. Она опускалась до тесного общения с не слишком достойными партнерами лишь потому, что в тайной глубине души считала достижением даже такую связь.
Конечно, это прозрение никак нельзя было принять за просветленный момент истины, которого она с нетерпением ждала, чтобы объяснить свои отношения с Лонни. Открытие даже не отвечало на вопрос, почему Клер не видела странностей, давно и ясно замеченных всеми вокруг. Но осознание правды позволяло увидеть, как и почему она довольствовалась отношениями с мужчиной, который не мог подарить ей настоящей любви.
Неожиданно рядом со старинной фарфоровой чайницей запел телефон. Клер взглянула на определитель и увидела номер Лонни. С тех пор как бывший жених оказался в опале, он упрямо звонил каждый день. Она ни разу не подняла трубку, а он ни разу не оставил сообщения на автоответчике. Но вот сейчас пришло время снять трубку.
— О, ты дома!
— Да.
— Как дела?
При звуке хорошо знакомого голоса зияющие пустоты в душе мгновенно воспалились и заболели.
— Прекрасно.
— Может быть, встретимся и поговорим?
— Говорить нам не о чем и незачем. — Клер закрыла глаза и постаралась оттолкнуть боль. Щемящую боль утраты любви к несуществующему человеку. — Будет лучше, если мы оба просто двинемся дальше.
— Но я не хотел тебя обидеть.
Глаза Клер мгновенно открылись.
— Не понимаю, как можно пойти на столь циничный обман. — Она горько рассмеялась. — Ты жил со мной, иногда занимался любовью, сделал предложение — и при этом не испытывал физического влечения. Так на что же именно я не должна обижаться?
В трубке повисла тишина.
— Ты стала саркастичной, — наконец произнес Лонни.
— Вовсе нет. Но я искренне хочу знать, как можно лгать два года и после этого заявить, будто и не собирался меня обижать.
— Это правда. Я не гей. — Сейчас он снова лгал; ей — точно , а возможно, и себе самому. — Я всегда мечтал о жене и детях. А еще о доме, окруженном невысоким заборчиком. И сейчас мечтаю. Это и делает меня нормальным мужчиной.
Клер почти жалела беднягу. Ведь Лонни растерялся и запутался больше, чем она сама.
— Нет, это просто заставляет тебя притворяться другим человеком.
— В конце концов, какая разница? Геи или натуралы — мужчины все равно то и дело изменяют.
— Это не оправдание. Они так же виновны в обмане и измене, как и ты.
Повесив трубку, Клер поняла, что она окончательно попрощалась с Лонни. Больше он не позвонит. Какая-то часть ее души переживала и тосковала, потому что до сих пор любила. Ведь этот человек был не только женихом, но и одним из лучших друзей. Печаль по утраченной дружбе не отступит еще очень долго.
Клер тщательно вытерла бокалы, отнесла их в столовую и бережно поставила в буфет. Мысли вернулись к Себастьяну и его вызывающей раздражение хитрости. А еще к феромонам, которые исходили от него, словно волны горячего воздуха, проносящегося над пустыней Мохаве. Эти феромоны едва не сбили с ног Адель и Мэдди, ввергнув обеих в состояние полной растерянности. Очень не хотелось признаваться самой себе, но Клер тоже в полной мере сознавала присутствие Вона. Взгляды, запах, прикосновения — все приобретало особый смысл.
Что же происходит? Она только что прекратила серьезные отношения, но ее уже волновали прикосновения другого мужчины. Впрочем, спокойно поразмыслив, Клер без особого