От любви не спрячешься

завила свои обычно прямые волосы. Косые лучи низкого солнца ложились на волнистые пряди и осторожно касались профиля. Облегающее голубое платье с крошечными белыми цветочками не доходило до коленей. Тонкие бретельки напоминали бретельки бюстгальтерa, а широкая белая лента выше талии подчеркивала грудь.
Немного раньше, до прихода гостей Себастьян с интересом наблюдал, как приглашенные официанты накрывают столы, а Клер и Джойс увлеченно расставляют вырезанные виновником торжества деревянные фигурки. Да, Роуленд был прав. Женщины семейства Уингейт действительно искренне любили его отца и проявляли нежную заботу о нем. Себастьяна кольнуло чувство вины. То, что он сказал в ответ на замечание Роуленда, в полной мере относилось к нему самому. Общение действительно требовало взаимности, но сам он лишь неделю назад сделал первый шаг навстречу отцу. Два близких человека позволили обстоятельствам довести температуру отношений до точки замерзания. И разве сейчас имело значение, кто больше виноват — отец или он сам?
Совместная рыбалка добавила обоим искреннюю радость и принесла первые проблески оптимизма. Теперь если ни один из них не нарушит хрупкую конструкцию, то можно будет говорить о каркасе для строительства дружбы. Странно: всего лишь несколько месяцев назад он, Себастьян, относился к отцу непростительно небрежно. Но это было до похорон матери. В тот мрачный день мир дрогнул, повернулся на 180 градусов и двинулся в противоположном направлении, не спросив Себастьяна, готов он к переменам или нет. Но теперь он хотел ближе узнать старика, пока не окажется слишком поздно. Пока не придется вновь делать выбор — красное дерево или бронза. Креп или бархат. Кремация или захоронение.
Себастьян доел то, что оставалось на пластиковой тарелке, бросил тарелку в мусорную корзину и вздохнул. Учитывая его работу, вполне можно было представить обратное: как бы отцу не пришлось принимать те же самые решения относительно сына. Себастьян предпочел бы оказаться сожженным, а не закопанным в землю. А пепел завещал бы развеять, а не хранить в колумбарии или, того хуже, на каминной полке. Да, в Вона-младшего уже не раз стреляли. Упрямого журналиста неоднократно пытались убрать с дороги, так что иллюзий относительно собственного бессмертия он давно не питал.
Погруженный в столь веселые размышления, Себастьян заказал в баре виски со льдом и направился к отцу. Неожиданно собравшись ехать в Бойсе, он бросил в сумку джинсы, две пары легких брюк и недельный запас футболок. А вот взять что-нибудь из выходной одежды ему даже в голову не пришло. Сегодня днем Лео принес сыну рубашку в белую и голубую полоску и однотонный красный галстук. Галстук так и остался одиноко висеть на стуле, а вот рубашку Себастьян с благодарностью принял и надел с новыми «ливайсами». Теперь он то и дело улавливал запах отцовского мыла и понимал, что исходит этот запах от него самого — от рубашки. Ощущение было непривычным, но приятным.
Увидев сына, Леонард подвинулся, чтобы тот мог встать рядом.
— Не скучаешь? — поинтересовался отец. — Хорошо проводишь время?
Хорошо ли он проводит время? Нет, конечно. Для Себастьяна хорошее время препровождение означало нечто совершенно иное, чего не происходило уже несколько месяцев.
— Конечно. Угощение прекрасное. — Он поднес к губам стакан с виски. — Если не считать сыра с шишками.
Леонард улыбнулся и спросил шепотом:
— С какими еще шишками?
— Ну, с орехами. — Себастьян глотнул виски и взглянул на Клер. Она стояла неподалеку и увлеченно болтала с одетым в клетчатый костюм человеком, которому на вид можно было дать около тридцати. — И с какими-то фруктами.
— А, так это фирменный сыр Джойс с амброзией. Она его делает на каждый праздник. Штука просто ужасная. — Улыбка едва заметно дрогнула. — Только смотри, никому не говори. Джойс уверена, что все без ума от ее произведения.
Себастьян рассмеялся и опустил стакан.
— Извини. Пойду ухвачу кусочек камамбера, пока он не исчез. — Отец поспешил к столу.
Себастьян посмотрел ему вслед и заметил, что походка старика стала чуть менее твердой, чем была несколькими часами раньше. Время позднее.
— Уверена, Леонард до смерти рад наконец-то увидеть сына. — Эту мудрую фразу произнесла Лорна Деверз, соседка, живущая по другую сторону живой изгороди.
Себастьян оторвал взгляд от отца и оглянулся.
— Понятия не имею, рад он или нет.
— Разумеется, рад.
Миссис Деверз относилась к дамам, возраст которых было трудно определить из-за чрезмерного количества новомодных косметических процедур. Где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Себастьян до сих пор не составил собственного мнения относительно