От любви не спрячешься

в Нампу, — ответил Себастьян. В воздухе витал нежный запах духов, и ему вдруг очень захотелось наклониться и оказаться как можно ближе к темным блестящим волосам. — А ты немало знаешь о моем отце.
— Конечно. — Клер слегка повела плечами, и узкая бретелька сползла. — Мы ведь знакомы почти всю мою жизнь. — Она нажала кнопку воспроизведения, и из колонок полился глубокий, волнующий, наполненный любовью голос. Клер качнула головой в такт музыке, и ее волосы рассыпались по голым плечам. Себастьян снова почувствовал острую необходимость поднять руку и дотронуться до шелковистой волны, чтобы ощутить под пальцами мягкую податливость и гибкость. Пришлось отойти на несколько шагов в сторону, в глубину темного вечернего сада. Подальше от тонкого аромата духов и необъяснимого желания прикоснуться к манящим волосам.
— Сколько себя помню, Леонард всегда жил в дальнем конце сада, — рассказывала Клер, в то время как Дасти пела об утренних любовных ласках. Клер обернулась и посмотрела в тень, на Себастьяна.
— Можно даже сказать, что в некотором смысле я знаю твоего отца лучше, чем своего собственного. И уж точно провела в его обществе гораздо больше времени.
Несколько месяцев Себастьян не знал физической близости, и сейчас присутствие Клер действовало на него магически. Да, причина недвусмысленных ощущений наверняка кроется в долгом воздержании. Похороны матери, работа… его сексуальная жизнь окончательно угасла. Дома надо будет заняться этим вопросом вплотную.
— И все-таки он тебе не отец.
— Да, я знаю.
Мужчина не должен пренебрегать сексуальной стороной жизни. Особенно если он не привык себе в ней отказывать. Себастьян поднес к губам стакан и сделал крохотный глоток; просто смочил губы хорошим виски.
— В детстве я нередко задумывался об этом.
—  О том, знаю ли я, что Лео мне не отец? -Клер негромко удивленно рассмеялась и подошла поближе. — Да, я всегда это знала. Термин «серийный изменник» был придуман словно специально для моего отца. Каждый раз, когда я к нему приезжала, в доме хозяйничала новая женщина. То же самое продолжается и сейчас, хотя дамскому угоднику уже семьдесят.
Неожиданно темноту пронзил яркий луч. Он осветил откровенный вырез открытого платья, но лицо Клер оставил в плотной тени.
В воображении Себастьяна мелькнуло воспоминание об обнаженной фигуре, если не считать крошечных розовых трусиков. Мелькнуло — и тут же перепуталось с образом стоящей в причудливой полутьме красивой женщины. Коварное желание пробралось под рубашку и настойчиво пыталось проникнуть в джинсы. Волевым усилием Себастьян заставил себя оторвать взгляд от выреза и бретелек и посмотрел вокруг. Меньше всего на свете ему хотелось осложнять собственную жизнь отношениями с Клер Уингейт.
— Отец до сих пор считает себя неотразимым сердцеедом, — добавила Клер сквозь смех.
Себастьян подошел к кованой скамейке, укромно прилившейся под старым раскидистым кустом кизила. Если бы садовая мебель не была выкрашена в белый цвет, скамейка вообще утонула бы во тьме.
— Даже не знаю, есть ли у отца постоянная подруга. Какая-то определенная женщина.
Себастьян сел и прислонился спиной к холодному металлу.
«Их несколько. Но совсем немного», — неожиданно ответил чуть хрипловатый голос Дасти Спрингфилд.
— А меня всегда интересовало, есть ли что-нибудь между моим отцом и твоей матерью.
Клер снова негромко рассмеялась:
— Ничего романтического.
— Почему? Потому что он садовник?
— Потому что она фригидна.
Вполне вероятно. Еще одно существенное различие между матерью и дочерью.
— Не хочешь присоединиться к гостям? — поинтересовалась Клер.
— Пока нет. Немного посижу здесь. Если мне придется, хотя бы еще одну секунду слушать лепет Лорны Деверз, боюсь, схвачу факел и подожгу сам себя.
Миссис Деверз являла собой лишь одну из причин нежелания Себастьяна вернуться в праздничное общество. Главная же причина стояла сейчас около него в бело-голубом платье и действовала на организм крайне отрицательно.
— Скажешь тоже! — Клер рассмеялась и шагнула к скамейке.
— Уверяю, даже самосожжение покажется не столь ужасным, как глупые истории о Мисси и Поппете.
— Трудно сказать, кто хуже — Лорна или ее Рич.
— Ее сын — полный идиот.
— Рич ей вовсе не сын. — Клер села на скамейку, и Себастьян сдался, принимая судьбу мученика. — Он ее пятый муж.
— Ты серьезно?
— Вполне. — Она откинулась на кованую спинку и почти растворилась в густой тени. — А у меня свои проблемы. Если еще хоть раз услышу, как мать утверждает, будто я пишу женские романы, боюсь, действительно схвачу факел и подожгу. Но только