От любви не спрячешься

бутылку.
— Да-да, конечно. Как я мог забыть?
Натэла писала для итальянской газеты «Иль мессаджеро», а ее отторгающий законы гравитации бюст служил источником бесконечного возбуждения и неусыпного интереса коллег-мужчин.
— Наверняка фальшивые, — авторитетно заключил Бен и жадно припал к горлышку. — Иначе и быть не может.
При желании Себастьян вполне мог бы удовлетворить любознательность товарища. В Иордании он провел с Натэлой долгую ночь в номере дорогого отеля, а потому обладал точной информацией — так сказать, из первых рук. Превосходный, хотя и правда слегка громоздкий бюст на поверку оказался самым что ни на есть настоящим. Себастьян плохо понимал по-итальянски, а Натэла слабо владела английским. Впрочем, разговор в данном случае оказался далеко не самым актуальным средством общения.
— Говорят, она приглашала тебя в свой номер.
— Интересно. — Себастьян никогда не принадлежал к тем героям, кто рассказывает о своих похождениях. Молчал даже тогда, когда действительно было о чем поведать. — И что же, я хорошо провел там время?
Он попытался восстановить в памяти подробности той ночи, однако с трудом вспомнил лишь лицо Натэлы и ее страстные крики. По странному стечению обстоятельств воображение упорно и подробно рисовало облик совсем другой брюнетки.
— Так что же, пустая сплетня?
— Ну конечно, — соврал Себастьян. Описывать ночь с итальянской журналисткой ему совсем не хотелось. Воспоминания о Натэле казались далекими и почти нереальными, а вот воспоминания о Клер в розовых трусиках и о том единственном поцелуе в темном парке с каждым днем становились все ярче. Доверчиво прильнувшее гибкое нежное тело, мягкие податливые губы, сладостный аромат волос. Да, за свою переполненную приключениями жизнь он перецеловал немало женщин. Поцелуи получались разными: хорошими, плохими и даже жаркими, словно ад. Но, ни одна из женщин не сумела ответить на поцелуй так, как Клер, — словно хотела ртом вытянуть из него душу. И что самое странное, он готов был отдать душу — немедленно и с радостью. А когда она посоветовала ему исцеловать свою симпатичную круглую попку, Себастьян тут же живо представил себе все очаровательные местечки, достойные нежных ласк.
— Слышал, ты женился. — Себастьян попытался направить разговор в иное русло, а заодно отвлечься от мыслей о Клер, о ее притягательной попе и мягких губах. — Поздравляю, рад за тебя.
— Женился. И со дня на день стану отцом.
— И даже в такое критическое время сидишь здесь и ждешь удобного случая, чтобы поговорить с монашками?
— А что делать? Зарабатываю деньги. — Официант принес Бену третью бутылку пива и исчез. — Ты же сам знаешь, каково это.
Да, Себастьян знал. Чтобы зарабатывать на жизнь трудом журналиста, требовались упорство, терпение и немалая доля везения. Особенно это касалось внештатных корреспондентов.
— А ты еще не сказал, что делаешь в Калькутте, — заметил Бен и потянулся к бутылке.
Себастьян удовлетворил любопытство товарища и объяснил, чем именно он занимался в Бихаре. Поведал о новой вспышке страшной болезни.
Приятели посидели еще с час, а потом пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по номерам.
На следующий день в самолет Себастьян слушал записанные интервью и делал пометки в блокноте. Он начал обдумывать план статьи, и перед его глазами возникли полные безнадежного отчаяния лица крестьян. Что он мог сделать для них, чем помочь? Всего лишь рассказать правду и пролить свет на постигшую их край беду. И это притом, что сам он ясно сознавал: нынешнюю эпидемию сменит следующая, и так будет продолжаться без конца. Птичий грипп, малярия, холера, СПИД. Засухи, ураганы, цунами, голод. Замкнутая цепь несчастий. Войны и катастрофы смыкались в неразрывный круг. Непочатый край работы — только успевай поворачиваться. Каждый новый день приносил новую вспышку болезней. А если вдруг такого несчастья не случалось, то в какой-нибудь точке планеты обязательно появлялся диктатор, террорист или сумасшедший бойскаут, и все начиналось сначала.
В Чикаго Себастьяну предстояла пересадка. Во время двухчасового ожидания Вон зашел перекусить в спортивный клуб и достал ноутбук. Как и сотни раз прежде, прямо за едой, он попытался начать новую работу. Но на этот раз ничего у него так и не получилось.
Сев в самолет в аэропорту О’Хейр, Себастьян немного поспал и проснулся как раз вовремя: «Боинг-787» уже заходил на посадку в аэропорту Сиэтл-Такома. Дождь безжалостно хлестал по взлетной полосе и стучал по обшивке огромного самолета. Было десять утра тихоокеанского времени. Себастьян вышел из самолета и уверенно направился к долгосрочной автостоянке, где верный «лэндкрузер»