От любви не спрячешься

и трудно.
— Это предложение?
— Если нуждаешься в моей компании.
Речь шла всего лишь о вещах. Причем тех, которые принадлежали материи. А мать наверняка не захотела бы, видеть отца в своем любимом доме. Но ведь ее нет, а отец предлагает сочувствие и участие.
— Был бы рад.
— Ну, тогда предупрежу Джойс, что должен на несколько дней уехать.
Упаковать кухонную утварь оказалось легче, чем предполагал Себастьян. Усилием воли ему все-таки удалось эмоционально отстраниться от вещей матери. Наверное, в немалой степени помогло и присутствие Леонарда. Ни фарфора, ни хрусталя им не встретилось. Мать пользовалась белой, без узоров и рисунка, посудой «корелл». Если вдруг разбивалась тарелка или чашка, всегда можно было заменить ее новой. Стаканы и бокалы Кэрол покупала в «Уол-Марте» из тех же соображений — если уронишь, не будешь переживать. Кастрюли и сковородки были старыми, но сохранились хорошо. Главным образом из-за редкого использования. Готовила мать мало, особенно, после того как Себастьян уехал из дома.
Да, про Кэрол нельзя было сказать, что она раба вещей. Но вот о чем она всегда очень беспокоилась, так это о собственной внешности. Она постоянно заботилась о волосах, волновалась насчет цвета губной помады и строго следила, чтобы туфли гармонировали с сумочкой по цвету и фактуре. Любила петь песни Джуди Гарланд, а иногда под настроение покупала стеклянные «живые шары». В итоге милых пустячков набралось так много, что бывшая комната Себастьяна превратилась в хранилище коллекции. Стены были заняты сделанными на заказ полками. Себастьян не исключал и того, что выставка организована специально, чтобы ему не пришло в голову вернуться.
Разобравшись с кухней, отец с сыном вооружились газетами и картонными коробками и отправились в комнату Себастьяна. Скрипели под ногами деревянные полы, солнце без стеснения заглядывало в окна, проникая сквозь тонкие белые шторы, и щедро освещало ряды волшебных замкнутых миров. Казалось, с минуты на минуту войдет мама с розовой щеткой в руке и начнет смахивать с полок пыль.
Себастьян поставил коробки на стол, положил на стул стопку газет и принялся за дело. Правда, прежде пришлось прогнать из головы образ с розовой щеткой. Он снял с полки шар, который когда-то сам привез из России. Повернул. Над Красной площадью пошел снег, хлопьями опускаясь на купола собора Василия Блаженного.
— Да… ни за что бы, не подумал … разве можно, было предположить, что Кэрол сохранит это?
Себастьян оглянулся: отец снял с полки старый шар из Орегона. Русалка сидела на скале и расчесывала длинные светлые волосы, а вокруг плавали ракушки и блестки.
— Эту штуку я купил во время нашего медового месяца.
Себастьян схватил газету и торопливо завернул русский шар.
— Это один из самых старых. Я даже не знал, что его подарил ты. А знаешь, когда-то мне казалось, что русалка похожа на маму.
Отец поднял голову. Заметные морщинки в уголках глаз стали еще глубже, а на губах появилась смутная улыбка.
— Если не считать одной небольшой детали — твоя мать была уже на седьмом месяце беременности.
— А вот это, как раз мне известно. — Себастьян опустил шар в коробку.
— Она была такой красивой, полной жизни. Просто удивительно. — Леонард наклонился за газетой. — Любила острые ощущения, например, американские горки. А я… — Он замолчал и покачал головой. — А я любил тишину и покой.
Леонард принялся старательно заворачивать шар и сквозь шелест газеты признался:
— Наверное, и до сих пор люблю. Ну а ты, конечно, уродился в мать. Гоняешься за приключениями.
Нет, сейчас он уже не гонялся. Во всяком случае, не так, как еще несколько месяцев назад.
— Кажется, я начинаю понемногу успокаиваться.
Во взгляде отца мелькнуло любопытство.
— Вернулся из последней поездки и всерьез задумался, не спрятать ли подальше паспорт. Мне надо закончить еще несколько работ, а потом, думаю, можно будет полностью перейти на вольные хлеба. Если получится, даже позволю себе немного отдохнуть.
— И чем же займешься?
— Пока не знаю. Уверен лишь в одном: за границу ездить не хочу. Во всяком случае, пока.
— А сможешь отказаться?
— Конечно.
Разговор о работе позволял отвлечься от грустных мыслей. Себастьян достал шар, привезенный из Невады, завернул и положил в коробку.
— Как поживает новый «линкольн»?
— Отлично. Ездит как по маслу.
— А как дела у Джойс? — Не то чтобы жизнь миссис Уингейт очень уж занимала Себастьяна, но лучше думать о ней, чем о нынешнем занятии.
— Планирует грандиозные рождественские торжества. Подобные заботы доставляют ей удовольствие.