От любви не спрячешься

Тем более что так оно и есть на самом деле. Вот только готовясь к очередному маминому приему, Клер никогда не подводила глаза столь тщательно, никогда так старательно не наносила тушь и не разделяла ресницы с поистине безграничным терпением.
Она и сама не понимала, ради чего старается. Ведь Себастьян ей даже не нравился. Ну, во всяком случае, нравился не настолько, чтобы суетиться и хлопотать над собственной внешностью. Плохо, однако, что едва его губы касались ее губ, как она тут же забывала обо всем на свете. Каким-то таинственным способом ему удавалось мгновенно выключить все рациональные мысли. Оставалось лишь смятенное состояние внутреннего возгорания и желание прижаться к его широкой груди.
Причина ощущений, разумеется, заключалась не в самом Себастьяне, а в том простом факте, что рядом с ней оказался полный сил мужчина-гетеросексуал. Тестостерон витал в окружающем пространстве подобно пьянящему облаку, а агрессивных феромонов вполне хватило бы, чтобы одурманить женщину на расстоянии в сотню ярдов. После Лонни Клер особенно чутко реагировала на необузданно острое проявление сексуальной силы.
Вчера, когда Себастьян начал ее целовать, она собиралась проявить крайнюю степень сдержанности и пассивности. Лучший способ лишить мужчину апломба — сохранять безразличие, не отвечать на ласки и не шевелиться. Но ничего не вышло, план рухнул. Если бы не появление Лео, трудно даже предположить, как далеко зашли бы события.
И все же Себастьяна следовало остановить. Хотя бы потому, что она решительно не собиралась допускать в свою жизнь мужчину. Но тогда с какой же целью в игру вступили красная помада и пушистый свитер? Внутренний голос требовал признать правду. Еще несколько месяцев назад Клер даже не подумала бы задать себе этот вопрос. И уж тем более не потрудилась бы копаться в тайниках души в поисках разумного ответа. А сейчас, болтая с подругами и друзьями матери, она одновременно думала. В конце концов, Клер решила, что всему виной банальное, старое как мир тщеславие, сдобренное следами детских переживаний. Впрочем, сейчас причины и следствия уже не имели значения. Арендованная машина, еще недавно стоявшая возле гаража, исчезла. Скорее всего, Себастьян вернулся в Сиэтл, а все ее косметические и дизайнерские усилия оказались предназначены маминым гостям.
Праздник продолжался уже почти час и протекал на редкость успешно. Сплетни поражали разнообразием: от чисто светских, с уклоном в гламур, до самых пикантных. Обсуждалось все, начиная с последнего сбора пожертвований и общего падения нравов и заканчивая громким скандалом в семействе Маддиганов. Да-да: Муж Ларлин Маддиган, уважаемый кардиохирург, сбежал с Мэри Фрэн Рэндалл, дочерью доктора Рэндалла и миссис Рэндалл. Так стоило ли удивляться, что и сама Ларлин, и миссис Рэндалл на сей раз отказались от приглашения на ежегодный рождественский праздник Джойс Уингейт?
— Ларлин так и не смогла полностью прийти в себя после удаления матки. — Клер несла серебряный поднос с канапе в столовую и по дороге услышала громкий шепот.
Она знала миссис Маддиган почти всю свою жизнь и, честно говоря, считала, что леди и никогда-то не была полностью в себе. Женщина, по сравнению с которой неугомонная Джойс Уингейт выглядела лентяйкой, явно накопила немало проблем. И все же измена всегда отвратительна. А измена с женщиной в два раза моложе к тому же еще унизительна и оскорбительна. Может быть, даже более оскорбительна, чем измена с техником из «Сирс».
— Как твои книги, дорогая? — поинтересовалась Эвелин Брюс, одна из самых близких подруг Джойс.
Клер повернулась к миссис Брюс и с трудом сдержалась, чтобы не зажмуриться. Эвелин решительно отказывалась смириться с тем объективным фактом, что не так давно ей исполнилось семьдесят, и упорно красила волосы в ярко-рыжий цвет. Костер на голове превращал милую даму в бледное изваяние и несколько своеобразно гармонировал с алым костюмом.
— Все хорошо, — ответила Клер. — Работаю. Спасибо, что поинтересовались. Скоро выйдет восьмая.
— Чудесно! Знаешь, я всегда считала, что кто-то непременно должен написать роман о моей жизни.
А разве не все так считают? В том-то и заключается главная проблема человечества: большинству его представителей собственная жизнь кажется гораздо более увлекательной, чем судьба ближнего.
— Может быть, мне стоит рассказать тебе свою биографию во всех подробностях? А ты напишешь роман.
Клер улыбнулась:
— Видите ли, миссис Брюс, я пишу художественные произведения, вымысел. Так что, к сожалению, не смогу передать вашу историю так же блестяще, как это удастся вам. Извините.
Она скрылась в кухне, где Леонард готовил очередную