От любви не спрячешься

порцию яичного коктейля. В воздухе, напоминая о Рождестве, витали милые сердцу запахи корицы и гвоздики.
— Чем помочь? — Клер остановилась возле плиты.
— Иди к гостям и наслаждайся праздником.
Наслаждение в данном случае казалось почти невозможным. Приятельницы матери составляли своеобразное, но не слишком занимательное общество. Клер посмотрела в окно: рядом с «линкольном» Леонарда стоял лишь ее «лексус». Арендованной машины не было.
— Себастьян уже уехал домой? — спросила она, доставая штопор.
— Нет. Просто вернул машину. Зачем зря держать, если можно ездить на «линкольне»? — Лео добавил в кастрюльку взбитые белки. — Сидит дома в одиночестве. Наверняка будет рад, если ты зайдешь.
Новость оказалась настолько неожиданной, что Клер изо всех сил вцепилась в горлышко бутылки.
— А… но нельзя же свалить на тебя всю работу.
— Честно говоря, работы здесь не слишком-то много.
На самом деле так оно и было. И все же меньше всего на свете Клер сейчас хотелось оказаться наедине с Себастьяном. Вон заставлял ее забыть о твердом решении оставаться вполне самодостаточной женщиной и не думать о мужском внимании.
Клер кровожадно вонзила штопор в пробку.
— Леди могут захотеть еще вина.
— Между вами вчера что-то произошло? — Леонард поставил чашу с готовым яичным коктейлем в холодильник, а взамен достал успевшую охладиться порцию. — Когда я вошел, по-моему, ты была слегка не в своей тарелке.
— Нет-нет, все в порядке! — Клер покачала головой, чувствуя, как при воспоминании о поцелуе у нее запылали щеки. Да, так случилось, что сначала она насладилась какао, а потом — поцелуем Себастьяна.
— Точно? Я ведь хорошо помню, как он обижал тебя в детстве. — Леонард поставил глубокую фарфоровую чашу на стол и добавил порцию толченого мускатного ореха. — Кажется, ему нравилось дергать тебя за косички, чтобы услышать, как ты кричишь.
Клер вытащила пробку и изобразила беззаботную улыбку. Сейчас мучитель несколько изменил тактику и действует иными методами.
— Нет, ровным счетом ничего не произошло. Себастьян не дергал меня за волосы и не выманивал деньги.
Так оно и было. Он всего лишь поцеловал ее и заставил мечтать о большем.
Леонард пристально посмотрел Клер в глаза и кивнул.
— Ну что ж, раз ты так говоришь, значит, действительно все в порядке.
Оказывается, она умеет неплохо врать.
— Конечно. Все прекрасно. — Клер схватила открытую бутылку и направилась в буфетную.
Леонард слегка усмехнулся и добавил:
— Он ведь настоящий мошенник!
— Да, — согласилась Клер, хотя на самом деле в ее лексиконе существовали и более подходящие слова. Она открыла дверь буфетной, вошла, включила свет и мимо стремянки и стройных рядов всевозможной провизии направилась к дальней полке. Сняла коробку тонких пшеничных крекеров «Уитиз» и еще одну, с ржаными галетами «Рай крисп».
Заглянув в столовую, она поставила бутылку на стол и высыпала содержимое коробок в красную плетеную корзинку. Попутно оторвала от пышной грозди зеленую виноградину. Из гостиной доносился смех матери. Голоса звучали и в холле, где стояла елка.
— Теперь в клуб пускают всех без разбора, — послышалось недовольное замечание. — Прежде чем попасть в эту семью, она работала в «Уол-Марте».
Клер нахмурилась и сунула виноградину в рот. Лично ей работа в «Уол-Марте» вовсе не казалась предосудительной. Но, судя по доносившимся репликам, кто-то считал иначе.
— Как твоя личная жизнь? — поинтересовалась из-за вазы с нарциссами Берни Лэнг.
— В настоящее время полностью отсутствует, — ответила Клер.
—  А разве ты не была обручена? Или это говорили о дочери Пру Уильямс?
Клер очень хотелось соврать, но не хватило духу. Берни Лэнг никогда не ошибалась. А показная наивность служила всего-навсего способом разведки.
— Была, но короткое время. Помолвка не увенчалась свадьбой.
— Как жаль! Такая симпатичная девушка. Просто не понятно, почему ты до сих пор одна. — Берни Лэнг приближалась к восьмидесятилетию, страдала легким остеохондрозом и запущенным, хроническим случаем старушечьего снобизма. Эта тяжелая болезнь нередко поражает, дам после семидесяти, и проявляется в слишком явной бестактности. — Сколько тебе лет? Ничего, что я спрашиваю?
Клер прекрасно понимала, к чему клонится милая светская беседа.
— Конечно, ничего. Мне скоро исполнится тридцать четыре.
— О! — Почтенная леди поднесла к губам бокал вина, но приостановилась, словно осененная светлой мыслью. — Тогда, наверное, стоит поспешить, правда? Не хочешь же ты, чтобы засохли яичники! Да, именно так случилось у Линды, дочери