От любви не спрячешься

той бестолковой ночи в отеле я мечтал вот об этом мгновении, — прошептал он. — Мечтал раздеть тебя и коснуться. — Взгляд восхищенно исследовал каждый сантиметр груди и остановился на прижатых красным кружевом сосках. — Мечтал снова посмотреть на маленькую Клер.
— Я уже давно не маленькая, — тоже шепотом возмутилась Клер.
— Знаю. — Себастьян засунул три пальца под бретельку. — Удивительно красиво. Всегда носи красное. — Скользнул по атласу и кружеву к шелковому бантику в глубокой расщелине. Склонился и поцеловал в шею, а в это же время потянул спрятанную под бантиком застежку. Бюстгальтер расстегнулся и тут же оказался внизу, на руках — вместе со свитером. — А сейчас еще красивее.
Полные белые груди безупречно округлой формы венчали маленькие темно-розовые вершинки. Чувственные, словно предлагающие себя на десерт. Себастьян наклонился и приник губами к ямке в основании шеи, к узкой долине меж двух холмов, к крутому склону. Заглянул Клер в лицо, а потом прикоснулся языком к твердой, словно камешек, вершинке. Пощекотал, подразнил. Клер сжала ладонями его щеки и выгнула спину. Ноздри затрепетали, а прикрытые ресницами голубые глаза затуманились влагой нетерпения.
Себастьян завел ладони ей за спину и приподнял, позволив языку, смело играть с грудью. Захватив губами сосок, он принялся ласкать его почти с отчаянием — острое вожделение тянуло, скручивало и терзало.
— Хватит! — неожиданно прошептала Клер. Уперлась двумя руками ему в плечи и с силой оттолкнула.
Себастьян взглянул растерянно, не понимая, почему вдруг злая судьба прервала наслаждение. Вкус нежной кожи опьянял и вдохновлял. Почему хватит? С какой стати? Он же только начал!
За закрытой дверью послышался шум воды. Кто-то открыл кран.
— Наверное, Леонард, — прошептала Клер.
Себастьян услышал приглушенное бормотание отца, но лишь крепче прижал к груди свое сокровище. Меньше всего на свете он хотел и мог остановиться прямо сейчас. Но чтобы отец застал их с Клер? О нет, только не это!
— Пойдем ко мне, — шепнул он ей едва слышно, в самое ухо.
Клер покачала головой и высвободилась из объятий. Шум воды прекратился, послышались удаляющиеся шаги. Отец ушел в столовую.
Пытаясь взять себя в руки, Себастьян провел пятерней по волосам. Разочарование ощущалось слишком остро.
— У вас такой большой дом. Наверняка найдется тихая комната, где можно продолжить.
Клер снова покачала головой, торопясь привести в порядок бюстгальтер. Собранные в «конский хвост» темные волосы скользнули по плечам.
— Мне следовало догадаться, что дело зайдет слишком далеко.
Желание молотом стучало в мозгу и бушевало в крови. Себастьян сейчас думал лишь об одном: закончить то, что так хорошо началось. В доме отца. В доме Джойс. На заднем сиденье машины. Где угодно — в конце концов, какая разница?
— Всего лишь минуту назад ты и не думала сожалеть.
Клер подняла глаза, потом снова посмотрела вниз и застегнула красный бантик.
— На сожаление не хватило времени. События развивались слишком стремительно.
Сейчас она вызывала у Себастьяна раздражение. Точно так же, как тем утром в номере отеля.
— Но ведь ты вполне одобряла и разделяла все, что происходило. Если бы не вошел отец, то и сейчас ты держала бы меня за уши и стонала. А еще через несколько минут позволила бы окончательно себя раздеть.
— И ничего я не стонала. — Клер принялась застегивать свитер. — И знаешь, не обольщайся. Больше тебе ничего не удалось бы с меня снять.
— Не обманывай себя. Ты позволила бы мне сделать все, что угодно. — Себастьян с трудом подавил искушение схватить упрямицу в охапку и целовать ее до тех пор, пока она сама не станет молить о продолжении. — В следующий раз, когда позволишь себя раздеть, непременно дойду до конца.
— Следующего раза не будет. — Дрожащие пальцы едва справлялись с жемчужными пуговками, — Процесс вышел из-под контроля прежде, чем мне удалось его остановить.
— Верно. Но ты не относишься к тем девочка, которые лишь смутно представляют, чем могут закончиться подобные эксперименты. Так что в следующий раз я поступлю по-своему и завершу дело, которое оказалось не пол силу твоему жениху.
Клер вздохнула и подняла глаза. Пристальный взгляд, полное самообладание, невозмутимое спокойствие. Совсем иная, закрытая и холодная Клер.
— Жестокие слова.
Да, ему хотелось сказать ей жестокие слова.
— Тебе ничего не известно о моей жизни с Лонни.
И это тоже, правда. Действительно, ему ничего не известно. Но вполне можно догадаться. В кухне снова послышались шаги. Себастьян склонился и прошептал ей в ухо:
— Предупреждаю вполне серьезно. Если когда-нибудь