От любви не спрячешься

столь интимные детали ему следовало со своей девушкой .
Себастьян расстегнул куртку.
— Только не говори, что не в силах произнести словосочетание «распухшие яйца».
— Вполне в силах. Однако предпочла бы обойтись без экстремальных выражений. — О Господи! Она же совсем не хотела говорить так, как говорит мама!
Под курткой Себастьяна оказалась заправленная в джинсы клетчатая рубашка.
— И это заявляет женщина, которая как только меня не обзывала! По-моему, раньше проблем со словами у тебя не возникало.
— Меня провоцировали.
— И меня тоже.
Возможно. Но все равно он виноват больше. Ложь насчет ночи в отеле куда серьезнее обвинений в неумеренных домогательствах.
— Надевай пальто. И поверь: вчерашний урок пошел мне на пользу. Я больше не собираюсь прикасаться к тебе, если ты сама не попросишь.
В том- то и заключалась главная проблема. Клер вовсе не была уверена, что не хочет его прикосновений -равно как и своих в ответ. И в то же время она не сомневалась, что идея эта в корне ошибочна. Клер нахмурилась и посмотрела на свой домашний костюм. Водолазка не доставала до черного ремня на джинсах.
— Я же не одета для похода по магазинам.
— Почему? По-моему, ты как раз выглядишь очень раскованно. Неофициально. Мне нравится.
Клер заглянула в зеленые глаза. Похоже, он не шутит. До прихода Себастьяна она работала. Сидела за столом с распущенными волосами, из макияжа — только тушь на ресницах. Подруги неизменно посмеивались над ее привычкой каждый день непременно подкрашиваться — даже тогда, когда Клер не предполагала выходить из дома. Ни Мэдди, ни Люси, ни Адель не волновало, что своим видом они могут напугать почтальона или монтера. А вот Клер это волновало.
— Говоришь, процедура займет не больше часа?
— Да.
— Знаю, что потом буду жалеть. — Клер подошла к шкафу и достала пальто.
— Не будешь. — Себастьян улыбнулся одной из своих неотразимых улыбок — той самой, от которой в уголках зеленых глаз появлялись чудесные морщинки.
— Я буду паинькой, даже если ты начнешь умолять меня, чтобы я тебя опрокинул и залез сверху. — Он взял из рук Клер черное пальто и помог одеться. — А впрочем, если будешь умолять, возможно, и соглашусь. — Привычным движением Клер вытащила волосы из-под шерстяного воротника, даже не заметив, что Себастьян не торопился убирать руки с ее плеч. Она обернулась и посмотрела ему в лицо:
— Не надейся. Умолять не буду.
Он перевел взгляд на ее губы.
— Мне уже приходилось это слышать.
— Только не от меня. Уж я-то знаю, что говорю.
Себастьян снова посмотрел ей в глаза.
— Знаешь, женщины почему-то произносят много такого, чего вовсе не думают. А ты особенно. — Он отступил на шаг и засунул руки в карманы куртки. — Сумку будешь брать?
Клер сняла с вешалки сумку из крокодиловой кожи, повесила ее на плечо и первой вышла на крыльцо. Себастьян закрыл дверь, а она заперла ее на ключ.
— В центре, по-моему, есть салон гравюр и эстампов. — Вон подошел к «линкольну» с пассажирской стороны и открыл дверцу. — Думаю, с него и стоит начать.
Салон гравюр и эстампов представлял собой художественную галерею в сочетании с небольшим магазинчиком. Как-то Клер купила там несколько работ. А сегодня, медленно шагая вдоль стендов рядом с Себастьяном, она с интересом наблюдала, как тот рассматривал картины. Останавливался, склонял голову набок и зачем-то непременно поднимал одно плечо. Причем чаще всего останавливался возле изображений обнаженных моделей.
— Вряд ли Леонард повесит это у себя в доме, — заметила Клер, когда он надолго замер возле красавицы, лежащей на животе среди скомканных белых простыней в лучах яркого солнца.
— Да, пожалуй, — согласился Себастьян. — А тебе что-нибудь понравилось?
Клер показала на изображение женщины в простом белом платье. Она спокойно стояла на берегу моря и держала на руках ребенка.
— Смотри, какое у нее выражение лица. Полное блаженство.
— Хм. — Себастьян на мгновение задумался. — По-моему, это скорее умиротворение. — Он подошел к пастели, на которой обнаженные мужчина и женщина сомкнулись в страстном объятии. — Я бы сказал, что вот у этой действительно счастливое лицо.
Если бы Клер считала возможным произносить на людях подобные слова, то возразила бы, сказав, что образ передает не счастье, а оргазм.
В конце концов, Себастьян выбрал подписанную автором, литографию: мужчина и мальчик стоят с удочками на берегу реки. Теперь предстояло купить подходящую рамку. На сей раз, Себастьян спросил мнение Клер и последовал ее совету. Однако с доставкой к Рождеству возникли проблемы: времени оставалось