Клер Уингейт едва помнила, как на свадьбе подруги застала собственного жениха в объятиях… другого мужчины. А потом было много шампанского, провал в памяти и утро в постели обаятельного журналиста Себастьяна Бона. Как, черт возьми, она там оказалась?! Теперь придется объяснить Себастьяну, что после недавнего предательства она вовсе не желает очертя голову бросаться в новый роман. А Себастьян и слышать ничего не хочет. С ним решительно невозможно порвать. И чем дальше, тем больше Клер влюбляется в красавца журналиста.
Авторы: Рейчел Гибсон
смотрела на собственные колени. Смотрела не просто так:
На коленях лежала скрытая от постороннего взгляда книга «Поэзия хокку. Полное издание».
— Привет, Золушка!
Клер подняла глаза от хокку о свадьбе Буббы, и ее взгляд уперся в потертую ширинку поношенных голубых «ливайсов». Она мгновенно узнала и джинсы, и голос. Узнала раньше, чем посмотрела на расстегнутую шерстяную куртку и голубую рубашку. Раньше, чем увидела знакомую дразнящую улыбку и насмешливые темно-зеленые глаза.
— Что ты здесь делаешь?
До Клер уже дошел слух, что Себастьян приехал на Рождество в город. Больше того, завтра вечером ему предстояло вместе с отцом присутствовать на праздничном ужине в доме Джойс. Но появление здесь, возле маленького стола в книжном магазине, выглядело полной неожиданностью. А ответ окончательно сразил ее:
— Покупаю твою книгу, чтобы подарить отцу на Рождество.
В животе образовалась уже знакомая горячая пустота. Клер, разумеется, не любила Себастьяна. Но он ей нравился. Разве может не нравиться человек, способный бесстрашно броситься в пучину предпраздничной торговли лишь для того, чтобы купить отцу любовный роман?
— Ты мог просто позвонить, и я сама привезла бы тебе книгу.
Себастьян пожал плечами:
— Зачем? Приехать в магазин не проблема. Скорее удовольствие.
Абсолютная ложь. Ни один нормальный человек не пришел бы сегодня в торговый центр, не толкни его на столь безумный поступок самая отчаянная необходимость.
— Я забрала литографию для Лео. Сегодня утром.
Себастьян не только ей нравился, он привлекал ее физически. Почти так же, как трюфели «Годива». Крошечные шоколадные конусы приносили вред и в то же врем и обладали очевидными наркотическими свойствами. Стоило потянуться за одной конфеткой, как вскоре коробка пустела. Потом неизбежно следовали запоздалые сожаления, и все же через некоторое время искушение вновь одерживало верх.
Себастьян улыбнулся.
— Опять какое-нибудь безумство с бантиками?
Клер рассмеялась и откинулась на спинку стула.
— Нет. Пока ничего не успела привязать.
Именно такое вот искушение возникало у нее при виде Себастьяна.
— Просто еще не было времени упаковать.
Искушение начать с золотистой головы и целенаправленно двигаться на юг, не пропуская по дороге ни дюйма пространства.
— Ну, так что?
— Ты о чем?
— Разве ты не собираешься пригласить меня к себе, чтобы показать подарок? Или снова придется проявить инициативу и самому себя пригласить?
Клер закрыла лежащую на коленях книгу и посмотрела на часы. Почти шесть.
— У тебя еще нет определенных планов на сочельник?
— Пока нет.
Она взяла из стопки экземпляр нового романа и открыла титульную страницу.
— Я уже свободна. Так что можешь заехать ко мне. Еще раз посмотришь на литографию, пока она не завернута. — Клер написала Лео теплое поздравление, пожелала здоровья и подписалась. — А если захочешь, сможешь завернуть ее сам.
Она протянула книгу Себастьяну. Пальцы их на мгновение соприкоснулись — как раз на пышной груди изображенной на обложке героини.
— Если честно, ненавижу заворачивать и завязывать. Так что, будь добра, упакуй сама.
Клер положила сборник хокку на стол и встала.
— Так и знала, что ты это скажешь.
Себастьян усмехнулся и, с некоторым удивлением подняв брови, кивнул в сторону яркой желто-красной книги:
— Японская поэзия?
— Вернее сказать, японский поэтический фольклор. — Клер засунула ручку в маленькую черную сумочку. — Видишь ли, одинокой девушке лишнее образование никогда не помешает.
— Понятно. — Себастьян взял книгу и быстро пролистал. — Где-то слышал, что для умственного здоровья необходимо постоянное интеллектуальное и творческое напряжение.
— К тому же творчество — еще и признак просвещенного общества.
Они вошли в магазин.
Клер быстро попрощалась с менеджером и направилась к выходу, оставив Себастьяна в длинной очереди возле кассы. В одной руке он держал подписанный автором роман, а другой листал сборник хокку.
Выбраться со стоянки торгового центра оказалось равносильно подвигу. А поездка по городу, которая в обычное время занимала около двадцати минут, растянулась почти на час. Так что когда Клер наконец-то добралась до родного порога, то вздохнула с облегчением. Она сбросила туфли, с наслаждением стянула нейлоновые колготки, повесила в шкаф пиджак. Начала расстегивать пуговицы на рукавах блузки… и вдруг услышала дверной звонок. Клер вышла из спальни, босиком прошлепала в прихожую и открыла дверь.
За порогом стоял Себастьян. Высокая широкоплечая
