От любви не спрячешься

фигура в темноте превратилась в массивный силуэт. Однако пристальный взгляд Себастьяна Клер ощутила раньше, чем успела включить на крыльце свет. Зеленые глаза смотрели на нее в упор.
— Как тебе удалось приехать так быстро? — удивилась она, шире распахивая дверь.
Вместо ответа Себастьян продолжал еще несколько мгновений смотреть ей в глаза. Потом взгляд спустили ниже: на губы, блузку, юбку — до кончиков пальцев на босых ногах. В холодном воздухе дыхание вылетало белыми облачками, которые тут же таяли.
Клер вздрогнула и невольно сжала руки на груди.
— Может быть, войдешь? — предложила она, слегка удивленная внезапной неподвижностью гостя: тот продолжал стоять, как будто его подошвы примерзли к крыльцу.
Себастьян снова посмотрел ей в лицо, словно не в силах решиться, и, наконец, переступил через порог. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной. Свет люстры падал на волосы и плечи золотым потоком.
— Ты не голоден? Может быть, заказать пиццу?
— Голоден, — кивнул он. — Но пицца мне не нужна. — Наклонился, обнял ее за талию и прижал к груди. — Ты сама знаешь, что мне нужно.
Руки Клер скользнули по мягкой шерсти его куртки. Взгляд Себастьяна не оставлял сомнений в том, что именно он имел в виду. Но Себастьян все же объяснил:
— С той самой ночи, когда ты предстала передо мной обнаженной — в крошечных розовых трусиках, — я не перестаю мечтать о той минуте, когда смогу тебя любить. По-разному, дюжиной самых восхитительных способов. Сегодня, направляясь в магазин, я твердо решил, что еду только за книгой для отца. Но оказалось, что в моем решениилишь тридцать процентов правды, а остальные семьдесят — ложь. По дороге сюда я обдумывал десятки возможных приемов, которыми можно было бы выманить тебя из одежды. Но вот дверь открылась, и сразу стало ясно, что все это ерунда. Мы уже не дети. Вполне можем обойтись без игр. А потому прошу твоего добровольного полноправного участия.
Какая- то часть ее существа стремилась к тому же. И по-настоящему хотела близости. Взгляд зеленых глаз действовал на Клер магически. Они оба были полностью одеты. Себастьян еще даже не снял куртку и все же сумел взволновать ее одним лишь объятием и чуть охрипшим от вожделения голосом.
— Если у тебя еще остались какие-то сомнения, — добавил он, — то поясняю: если ты тотчас же не выкинешь меня вон, то мы непременно займемся сексом.
«А что же будет завтра?» — поинтересовался у Клер внутренней голос. Но ему тут же ответил родившийся в глубине ее существа жгучий комок желания: какая разница, что будет завтра? Сегодня — это сегодня. Голос разума все же не сдавался и упрямо теснил разлившийся по телу чувственный трепет.
— Я не могу отрицать, что ты необыкновенно притягателен. И все же боюсь, мы оба пожалеем о том, что поддались слабости. Стоят ли несколько часов секса сомнений и раскаяния?
— Лично я ни о чем не пожалею. Больше того, я уверен, что не пожалеешь и ты. Да и вообще, зачем мы сейчас будем решать надуманные проблемы?
Себастьян слегка склонил голову и поцеловал Клер в шею, чуть ниже уха.
— Чтобы освободиться от напряжения, нам обоим срочно необходима безумная, сумасшедшая близость. Другого способа просто не существует. Поверь, я пришел к этому выводу после долгих колебаний.
Его дыхание согревало, и Клер прикрыла глаза. Еще ни разу ей не приходилось переходить к физической близости, пока не завязались романтические отношения. Во всяком случае, так подсказывала ей память.
— В прошлом подобные опыты удавались?
— С моим участием? — Себастьян поцеловал ее прямо в ухо.
— Да.
Возможно, он и прав. Может, ей действительно необходимо переспать с ним и освободиться от накопившегося напряжения. Ведь влюбленности всякий раз заводили ее в тупик. И сейчас она настроена на секс. А вовсе не на любовь.
— Когда ты делала это в последний раз? — шепотом поинтересовался Себастьян.
Когда? Ой, какой кошмар…
— Кажется, в апреле.
— В апреле? Девять месяцев назад? То есть еще до разрыва с Лонни?
— Да. А ты?
— Полагаю, считаются только те случаи, когда в комнате был еще кто-то, кроме меня? — Щеку Клер защекотал тихий смех. — С тех пор как в августе я прошел полную проверку на все, что можно, начиная с малярии и заканчивая ВИЧ, — дважды. В обоих случаях имел место защищенный секс.
Себастьян провел губами по ее рту и поинтересовался:
— А то, что происходило в душевой кабинке с мыслями о тебе, учитывать?
— Нет. — Она тоже раз-другой позволила себе предаться своеволию мечты. — И что же, я была хороша?
— Сейчас наверняка окажешься лучше.
Его ладони скользнули вверх и сжали воротник. Губы разомкнулись, и Себастьян захватил их