От любви не спрячешься

на наш вечер, непременно получила бы колоссальное удовольствие.
Гэлвин Армстронг был более востребован чем Лоренс Уэлк, а потому Клер поспешила сменить тему разговора: иначе того и гляди окажешься вовлеченной в организацию следующего бенефиса.
— А Себастьян ел обезьянье мясо.
Леонард и Джойс дружно повернулись к Себастьяну. А тот недоуменно уставился на Клер и застыл с вилкой в руке.
— И лошадиное тоже, — добавила она для пущей убедительности.
— Это правда, сын?
— О! — Джойс поставила бокал на стол. — Не думаю, что смогла бы так жестоко обойтись с лошадью. В детстве у меня была маленькая лошадка — пони. Ее звали Леди Цок-Цок.
Себастьян медленно повернулся и взглянул на хозяйку.
— Видите ли, за мою долгую жизнь мне пришлось много чего попробовать. Что-то оказалось вкусным, что-то — не слишком. — Гость улыбнулся и перевел взгляд на Клер.
— Но кое-что я был бы не прочь пробовать снова и снова.
Клер внезапно вспомнилось, как ночью он нежно обдувал ее пупок легчайшими, словно перышки, поцелуями.
— Думаю, тебе это понравится, — выдохнул он, медленно пробираясь на юг. — А меня научила одна французская мадам в Коста-Рике.
Да, ей действительно понравилось. Даже очень.
— Но сейчас я с удовольствием отведаю рождественскую ветчину. — Себастьян восхищенно, с театральным энтузиазмом оглядел стол. А в это самое время под скатертью положил руку на бедро Клер. — Все так чудесно, миссис Уингейт.
Клер почувствовала, как ее юбка медленно поднимается, и искоса взглянула на соседа.
— Зови меня просто Джойс.
— Благодарю за сегодняшний ветер, Джойс, — любезно, словно мальчик с рекламной картинки, произнес Себастьян, в то время как пальцы его продолжали настырно собирать юбку в гармошку.
Колготки Клер не надела, а прикосновения к незащищенной коже допустить не могла. Поэтому она поспешила убрать руку Себастьяна со своего бедра.
— Я получила рождественскую открытку от сестры твоего отца, — сообщила Джойс, глядя на дочь.
— Как поживает Элинор? — Клер опустила ложку в пунш. Поднесла ко рту густой крепкий сироп и в этот момент почувствовала, что юбка снова взлетела вверх, а рука соседа расположилась на ее голом бедре. Теплое прикосновение оказалось настолько неожиданным, что она вздрогнула и даже слегка подпрыгнула на месте.
— С тобой все в порядке? — невозмутимо поинтересовался Себастьян таким тоном, словно спрашивал о погоде.
Клер изобразила некое бледное подобие улыбки:
— Да, все прекрасно.
Ничего не подозревавшая Джойс продолжала рассказывать:
— Насколько я поняла, Элинор наконец-то пришла к религии.
— Самое время. — Клер положила ладонь на руку Себастьяна, однако хулиган лишь крепче сжал ее ногу. Делать было нечего; не привлекать же внимание к происходящим под столом событиям.
— Элинор всегда была непростым человеком, — заметила Джойс. — Нередко вызывала у окружающих чувство неловкости. Впрочем, ничего удивительного: для непредсказуемой семьи мистера Уингейта подобный характер вполне в порядке вещей.
— А сколько Элинор лет? — поинтересовался Себастьян. Вопрос прозвучал с вежливым интересом, в то время как рука забралась еще выше. Волнующее ощущение близости живо напомнило Клер о прошедшей ночи. О постели, о душе. Ну и разумеется, о старинном диване. Внезапно ей стало жарко.
— Если не ошибаюсь, не так давно исполнилось семьдесят восемь. — Джойс замолчала и принялась сосредоточенно накалывать на вилку, оставшуюся в тарелке фасоль. — Она была замужем восемь раз. И восемь раз разводилась.
— С меня хватило и одной попытки, — покачав головой, вставил Леонард. — Но некоторых опыт ничему не учит.
— Что правда, то правда, — согласилась Джойс. — Мой двоюродный прадедушка даже был ранен во время семейной ссоры. — Как правило, она не любила вытаскивать из шкафа фамильные скелеты, но третий бокал «Гленливета» развязал ей язык. — К сожалению, он излишне увлекался чужими женами, пренебрегая собственной. Типичная история.
— И куда же его ранили? — Пальцы Себастьяна скользнули на трусики. Взгляд Клер слегка затуманился, и она начала медленно таять.
— В левую ягодицу. Дело в том, что проказник убегал со спущенными штанами.
Себастьян засмеялся, а пальцы воровато поползли дальше и оказались у Клер между ног. Клер сжала бедра и с трудом подавила стон. К счастью, разговор успешно развивался и без ее участия. Вот Леонард сделал какое-то очередное замечание. Джойс что-то ответила. Себастьян оттянул эластичную кромку и что-то спросил…
— Не так ли, Клер? — обратилась Джойс к дочери.
Клер посмотрела на мать:
— Да-да, именно