От любви не спрячешься

помню эту спальню Белоснежки, — произнес Себастьян, входя. — Или Барби? Ведь раньше здесь все было розовым.
— Да.
Он повернулся и попросил:
— Закрой дверь.
— Зачем?
— Чтобы твоя мама не смогла увидеть, что я буду делать с ее дочкой.
— Но здесь нельзя ничего делать!
— Говоришь так, словно действительно веришь своим словам. — Он подошел к двери и сам ее захлопнул. — Почти веришь. — Себастьян вернулся, провел ладонями по рукам, плачам, шее Клер и поцеловал ее. Затем, не давая ей времени опомниться, он расстегнул блузку и сдвинул ее на талию.
Клер отпрянула и прикрыла руками обнаженную грудь.
— А если кто-нибудь войдет?
— Никто не войдет. — Взяв Клер за запястья, Себастьян убрал ее ладони от груди и положил их к себе на плечи.
— Соски, как камешки. Трусики влажные. Все свидетельствует о том, что мы мечтаем об одном и о том же. — Он завладел ее грудью и провел большими пальцами по твердым вершинкам. — Весь вечер думал об этой минуте. Пока Джойс разглагольствовала о благотворительных акциях, я пытался понять, будет ли замечено, если я исчезну под столом. Уж очень мне хотелось поцеловать тебя между ног. А еще я все время гадал, так же ли ты возбуждена, как я. Потом все-таки залез к тебе в трусики и понял, что должен любым способом оказаться внутри, причем как можно скорее. — Он поцеловал ее в шею. В ответ Клер запустила ладони ему под свитер и футболку.
— А мне казалось, что после вчерашней ночи ты больше не захочешь близости, — призналась она и опустила руку к пуговице на брюках. — Думала, ты стряхнул напряжение и освободился от вожделения.
— Я недооценил тебя. Ныне же предсказываю, что это произойдет по крайне мере еще один раз.
Он схватил ее за ноги и поднял на себя. Клер обвила ногами его бедра так, что оказалась возле нетерпеливого орудия любви. Себастьян понес ее к тяжелому дубовому комоду.
— Расскажи, насколько сильно твое желание. — Он посадил ее на комод и задрал юбку выше талии.
— Настолько, что я даже позволяю раздеть себя, когда внизу сидит мама.
Он раздвинул ее ноги и дотронулся до трусиков.
— Ходить по дому, зная, что ты истекаешь соком, просто убийственно.
Клер расстегнула молнию на его брюках и залезла под шорты. В ладони стремительно бился пульс. Она слегка сжала руку.
— Ты уже совсем твердый.
— Надеюсь доставить тебе радость.
— Что ж, желаю удачи.
Себастьян не стал стаскивать тройки, а просто оттянул в сторону тонкую эластичную полоску. А потом стремительно проник внутрь — толстый, длинный, огромный, жаркий. Клер сжала ногами твердые ягодицы, подталкивая его еще глубже, еще дальше. Напрягла мышцы и изо всех сил сдавила горячую требовательную плоть. Он нежно, благодарно поцеловал ее и начал двигаться, то слегка отстраняясь, то вновь углубляясь.
— Да, ты действительно так хороша, как мне запомнилось, — прошептал он возле ее губ. — Скользкая, теплая, крепкая…
Клер откинула голову, и он прикоснулся губами к ее шее, чуть ниже уха.
— Как я хочу тебя! Мечтаю поцеловать все прекрасные уголки, которые узнал ночью! — Себастьян потерся об нее бедрами и тихо хрипло застонал. Отстранился, а потом с силой двинулся в наступление. Если бы в ящиках комода что-нибудь лежало, шум и гром наверняка донеслись бы до первого этажа. К счастью, почтенный патриарх оказался пуст, так что комнату наполняли лишь звуки тяжелого дыхания и слабые стоны.
Себастьян упорно внедрялся, раскачивая влажные стенки узкого длинного тоннеля. Первая волна оргазма не заставила себя долго ждать — налетела стремительно и обдала Клер почти нестерпимым жаром. Сбила дыхание и едва не лишила разума. Потом немного откатил ась и начала подступать снова.
— О Господи! — выдохнула Клер, поддаваясь второй, еще более мощной волне.
На вершине немыслимого удовольствия она ощутила, как освободился в недрах ее тела возлюбленный. Он застонал, словно раненый зверь, слегка покачнулся и, чтобы не упасть, еще крепче сжал ее бедра.
— Боже всемогущий! — взмолился он яростным шепотом.
Когда, наконец, буря утихла, Клер опустила одну ногу. Себастьян отчаянно пытался выровнять дыхание. Ни разу в жизни ей не доводилось испытывать ничего подобного. Едва обретя способность говорить, она заглянула в темно-зеленые глаза:
— Поразительно.
— Мне тоже так показалось.
Клер несколько раз моргнула, словно привыкая к новой реальности.
— Кажется, я познаю многократный оргазм.
— У меня сложилось такое же впечатление.
— Впервые в жизни.
Уголок губ поднялся в нежной улыбке.
— С веселым Рождеством тебя, Клер Уингейт.
Через несколько дней после Рождества Клер