От судьбы не спрячешься!

радости как оглашенная. Осталась последняя проблема — моя работа, но ее я решила отложить на потом, потому что нервы у Рене не железные, а их он и так слишком часто сегодня тренировал. Нас окружало слишком много мужчин и не важно, что они люди, а еще ему не терпелось в срочном порядке обновить метку на моей шее. Единственное, на что он согласился, это поужинать в ближайшем ресторане, чтобы потом не тратить на это время в отеле.
Мы вчетвером сидели в небольшом, но очень уютном ресторанчике «У Тони» и с удовольствием поглощали свежее поджаренное мясо. Хотя Джинкс ел биф с кровью, официант даже на поднос не смотрел, пока нес его нам. Я наслаждалась приятной компанией, хорошей кухней, но неожиданно почувствовала, что меня рассматривают. Причем взгляд был явно не добрый, какой-то сверлящий. Окинув ресторан ищущим взглядом, натолкнулась на мужчину, стоящего в арке на входе в главный обеденный зал. Поймав мой взгляд, он мрачно усмехнулся, а потом быстро покинул ресторан. Я решила, что мне знакомо его лицо, но вспомнить откуда его знаю, так и не смогла. Запахи еды и сидящих рядом со мной мужчин не позволили определить человек это был или вер, но этот мужчина всколыхнул во мне тревогу и страх. Я непроизвольно схватилась за бедро Рене, и он ту же напрягся.
— Что случилось, сладкая моя?
Напряжение и страх тут же уступили место нежности и покою. Я впервые в жизни махнула на все рукой и приникла к нему всем телом, наслаждаясь его запахом.
— Ничего страшного, так, показалось!
Закончив ужинать, мы вернулись в отель, но меня всю дорогу не покидало ощущение, что спину сверлит чужой недобрый взгляд. И этот взгляд заставлял все сильнее вжиматься в Рене.
Наши апартаменты встретили тишиной и уютом. За окном стучал небольшой дождь, и снова поднялся ветер, а внутри тепло и сквозь открытые шторы видно как солнце медленно целует землю, опускаясь за горизонт, прячась за багровыми тяжелыми облаками. Пока Рене в дверях тихо разговаривал с Полем, я прошла в душ. После стольких дел устала и хотела спать. Подняв голову, наслаждалась теплой водой струившейся по телу, смывая городскую вездесущую пыль, чужие недобрые эмоции, мою усталость и все ненужное. Подняв руки, еще раз прополоскала волосы от шампуня и ладонями согнала пену с тела, медленно скользя по коже. Меня привлек тяжелый рваный выдох рядом и, резко открыв глаза, увидела Рене. Он стоял в двух шагах от душевой и смотрел на меня сквозь немного запотевшее стекло дверцы. Одетый лишь в легкие брюки, низко висящие на бедрах, вытянул руки по швам и сейчас было заметно, что он натянут как струна, и сильно сжимает кулаки, пытаясь вернуть контроль над собой. Мои глаза непроизвольно распахнулись еще больше, а я сделала шаг назад, вглубь кабинки, прижимаясь к мраморной стене. Рене, не отрывая взгляда от меня, снял штаны и шагнул ко мне, вызвав у меня учащенное дыхание и предвкушение еще одного ‘важного дела’. Его смуглая, покрытая черными волосками кожа, казалось сияла в приглушенном свете ламп ванной, а капельки воды, оседавшие на ней в виде пара придавали еще больше блеска. Все еще прижимаясь спиной к стене, я нестерпимо захотела коснуться его обнаженной груди и провести ладонями по его коже, стирая влагу и наслаждаясь ее гладкостью. Он своим присутствием в душевой, заполнил все пространство и уже плотно прижался ко мне, нависая всей массой. Задрав голову, неуверенно подняла ладошки и сделала то, что так хотелось. Положила их ему на грудь и медленно лаская, провела вниз к животу, а потом к паху.
В джунглях я так и не смогла толком изучить его тело. Привыкнуть к нему, к его размерам и к своим новым ощущениям. А сейчас у меня появилась такая возможность, и я поторопилась ею воспользоваться. Я гладила, трогала, изучала, и Рене, понимая мое любопытство, стоял не двигаясь лишь следил глазами в которых метались золотистые искры желания и страсти. Когда ладонью обхватила его достоинство и личную гордость, он снова резко судорожно вздохнул, уперся ладонями в мрамор и склонился к моей голове. Вода падала, скатываясь тонкими ручейками по нашим телам, пар клубился вокруг, словно отрезая от всего мира, и для меня существовал лишь Рене.
Мое интенсивное изучение его плоти привело к тому, что его совсем не железное терпение лопнуло, и он, резко отстранив мои руки, подхватил под ягодицы и прижал к стене, одновременно с этим входя в меня одним ударом. От этого резкого вторжения у меня перехватило дыхание и вырвался непроизвольный вскрик, от чего он замер, уткнувшись лицом мне в ложбинку между плечом и шеей. Руками я зарылась в его волосы, а потом перехватила за плечи и поерзала на нем, устраиваясь поудобнее, чем спровоцировала глухое рычание и движение внутри меня. Все сильнее, резче и в сопровождении усилившегося утробного