От судьбы не уйдешь

он и впрямь ставил африканку и козу и на один уровень.
— Но, я не понимаю… Как же вы оказались здесь, на этой работе при таком отношении к … жизни?
— Что ж теперь скрывать: я сбежал от властей. Здесь было просто идеальное убежище. К тому же мне казалось, что я рабовладелец и все мне здесь подчиняются. Признаюсь, жить здесь какое-то время было приятно. Я не отказывался от неких услуг, которые мне оказывали эти африканки, но жить с ними под одной крышей? Боже упаси. Или не дай бог заиметь от них детей. В общем мне вскоре это наскучило, но возвращаться уже было некуда… Там я персона нон грата и как только я вернусь назад меня посадят.
— Даже не хочу знать за что, — ответила Мелисса.
— И не надо, это не имеет никакого значения сейчас. Ты женщина, а я мужчина, что еще надо в этой глуши?
Мелисса была просто поражена этой исповедью. Она уехала на край света и куда? Ей казалось, что волонтерская работа может привлекать только благородных и чистых душой. Что же теперь ей делать? Как выйти из этой ситуации? Неужели мир полон таких людей? Или это ее судьба привлекать подобных?
— Патрик, я только недавно разорвала отношения и хотела отойти от этого разрыва. Я еще не готова начинать другие отношения.
— Хорошо, а как насчет секса?
Патрик в мгновение ока стянул легкие шорты на резинке. Он так давно не видел необходимости соблюдать меры приличия, что не видел в своих действиях ничего предосудительного. Он сам был как животное, чувства его от долгой жизни в этой глуши атрофировались, хотя Мелли не исключала такого варианта, что их и не было никогда. Но теперь, как животное он мог просто взять то, что ему было надо, и деваться ей было некуда.
Мелисса попыталась вразумить этого странного человека, но это было бесполезно. Какой никакой он был мужчина, в несколько раз сильней ее. Она знала, что кричать было бессмысленно, никто никогда не сунется к ним в комнату. К Патрику относились здесь как к повелителю, а женщин ни во что не ставили.
— Это может быть по-хорошему или по-плохому, — просто и как-то мягко сказал Патрик.
Мелли лихорадочно соображала, потом сказала:
— Только не сегодня, Патрик. Сегодня никак. Потерпи пару дней.
— О, опять ваши женские штучки. А я уже настроился. Ладно, пойду искать утешения в другом месте.
Он натянул шорты и ушел, а до Мелиссы дошло то, что имел в виду. Натянув платье, она пошла за ним следом, тихо ступая по ночной деревне. Но спустя какое-то время соблюдать тишину не пришлось. Из одного дома она услышала крик. Она поспешила туда и заглянула в окно. То, что предстало ее глазам, повергло девушку в ужас. Даже не то, что одна из жительниц деревни, стоя на коленях, получала удары плетью, а то, что она сама стала тому причиной. То, что происходило дальше и в дурном сне не увидишь, но Мелисса поняла, что девушка привычна к этому. И никто из жителей деревни не вступился за нее, хотя ее крики были слышны повсюду.
Мелисса потащилась к себе в комнату, проклиная себя. Там вопли стихли, но уснуть она так и не смогла.
Теперь она могла смотреть на Патрика другими глазами. И все происходящее в деревне воспринималось совсем иначе. Люди боялись его, девушки сторонились. Проходя мимо, старались не поднимать на него глаз, чтобы он не обратил на них своего внимания. Что давало ему такую власть оставалось для Мелиссы загадкой. Спустя два дня, дождавшись ночи, он явился к ней, изображая блудного мужа.
Не говоря ни слова, стащил с нее ночную сорочку. Он не использовал никаких плетей и остальных атрибутов своей власти, предложив ей разделить с ним «правление» деревней. Мелисса поняла, что человек этот тронулся умом, представляя себя рабовладельцем.
Когда все закончилось, Мелисса смогла взглянуть правде в глаза и сказать, что это не было ужасно. Это было никак. Она почти ничего не ощущала, много мыслей роилось в ее голове, и она отвлеклась от моральной стороны этого вопроса. Ее больше интересовало, куда она может податься отсюда? И как? Будет ли Патрик чинить ей препятствия? Но если даже ей удастся покинуть деревню и Патрика с его больным воображением, что делать со всеми этими бедными девушками?
Не в привычках Мелиссы было поступать импульсивно, спорить и настаивать на своем. Она обдумывала все некоторое время и пришла к выводу, что избавиться от домогательств этого человека не сможет. Он слишком долго мнил себя господином в этой деревне, чтобы внять голосу разума.
Мелисса очень плохо знала местный язык и попыталась выяснить, где есть еще волонтерские поселения. Никто ничего вразумительного ей сказать не мог. Оставалось одно – уехать назад. Но Мелисса глядя на детей, которые потянулись наконец-то к ней, не могла оставить их. Ей претила мысль о том, что теперь ее жизненный удел – бежать