Сногсшибательная красотка, популярная в свете и любимая родителями… это о моей сестре, Элеоноре Редривер. Ну а я — ее бледная тень, которую принудили всегда ходить за ней, обеспечивая ей успех. Поэтому когда пришло время Отбора невест для молодого короля, меня отправили туда вместе с сестрой.
Авторы: Хелена Хайд
за собой на самое дно!
— Вот как? — наморщил лоб Грегор.
— Даже не сомневайся, что я сделаю это!
— Что ж, очень жаль, Седрик, — тяжко вздохнул папаша… и ловко выхватив из-за пояса стилет, вонзил его Фарфонду в горло! А затем, словно для верности, еще в висок и в живот.
Пока тело подсудимого в конвульсиях сползало на пол, Грегор Кастерлок вытер лезвие стилета о его тюремную робу. А затем, спрятав его, исчез — вероятно, телепортировался.
Понимая, что дело пахнет не просто жареным, а сожженным до угольков, я, зажимая рот ладонью, поспешила убраться отсюда. И к счастью того, как я выходила из этого коридора, никто не заметил.
До начала заседания оставалось еще несколько минут и я, убравшись подальше от входа, затерялась в толпе.
Черт, что я только что видела? Неужели дружки Фарфонда, в том числе и мой папочка, организовали эту встречу тет-а-тет без стражи, чтобы убрать козла отпущения, понимая, что он теперь, будучи в отчаянии, наверняка болтнет лишнего?
Но что самое главное…
Понимание, осознание этого приходило постепенно, от него становилось жутко. Получается… получается, Лара не была просто жертвой зарвавшегося мерзавца, потерявшего берега от ощущения безнаказанности. Изнасилование одной из участниц Отбора тем вечером было кем-то спланировано ради «всеобщего дела». Но о каком таком «всеобщем деле» вообще могла идти речь, черт побери?
Теряясь в догадках, я едва не пропустила оглашение конца перерыва, и поспешила вернуться на свое место в зале заседаний. Ровно для того, чтобы через несколько минут услышать о том, что подсудимый во время перерыва был загадочным образом убит, а охранявшие его стражники ничегошеньки не помнят.
Таким образом, как не трудно догадаться, продолжение заседания было перенесено, и приговор Фарфонду огласят уже посмертно.
Только вот теперь это уже наверняка будет приговор ТОЛЬКО лорду Фарфонду. А вот весь его мерзкий клуб ублюдков… неужели снова выйдут сухими из воды? И продолжат свои грязные делишки при дворе?
От понимания того, что вероятно именно так все и будет, хотелось буквально выть.
Поэтому я сделала единственное, что могла в подобной ситуации: села в кресло. И когда глубокой ночью входная дверь открылась… Нейтан увидел меня, сидящую в полумраке посреди его гостиной.
— Проклятье, Холли, что ты здесь делаешь?! — охнул он, выпучив глаза… и торопливо запер дверь на все замки.
— Пришла в гости, — отстраненно проговорила я, медленно выдохнув набранный в легкие воздух. — Он сделал это у меня на глазах.
— Он?
— Грегор Кастерлок, — медленно отчеканила я. — Убил Седрика Фарфонда в его тюремной камере во время судебного перерыва. А еще обмолвился о том, что изнасилование «одной из участниц Отбора» было нужно для какого-то «общего дела», и того слизняка выбрали просто как исполнителя.
— Вот черт, — выпалил Нейтан, и повесив на спинку стула снятый камзол, подошел ближе ко мне. — Так значит, это все же был он.
— Собственной персоной, — кивнула я. — И знаешь, что хуже всего? Я видела это. Стояла, спрятавшись, и наблюдала за их разговором, в конце которого один ублюдок прикончил другого ублюдка. Но… просто испугалась. Не позвала охрану, не побежала тут же сообщать об увиденном, и когда на суде огласили, что Фарфонда нашли мертвым — тоже словно воды в рот набрала…
— И это спасло тебе жизнь, — строго сказал Нейтан, сев напротив и посмотрев мне прямо в глаза. — Холли, эти люди без тени сомнения убили одного из своих, чтобы сохранить тайну. Думаешь, Грегор бы пощадил свою бастардку, с которой его вообще ничего не связывает? Он, как и его дружки — беспринципные мрази, готовые на что угодно, лишь бы их благополучный мирок оставался прежним. Если бы ты попробовала что-то сделать, тебя бы моментально убили. Заяви ты что-то в зале суда, это было бы твое слово против их слова. И пока шло бы разбирательство, с тобой просто произошел бы какой-нибудь «несчастный случай». Их не взять за горло так просто, уж поверь мне.
— В самом деле? Поверить тебе? И с какой стати?
— С той, что я уже давно копаю под них, — шепотом признался мужчина. — Тихо, понемногу. Разнюхиваю информацию, собираю улики. Как ты сама уже должна понимать, это опасно, и действовать нужно осторожно. Если я выйду из тени сейчас, все будет напрасно — меня без малейшего колебания уберут, а все, что я нарыл, уничтожат. Поэтому пока я молчу, и прошу помолчать тебя. Знаю, это непросто — знать, что они продолжают ломать жизни ни в чем не повинным женщинам, и просто стоять, не делая ничего, чтобы этому помешать здесь и сейчас. Но иначе мы просто погибнем ни за что, в итоге ничего не поменяв. Ты понимаешь это?
— Да, понимаю. И обещаю молчать,
