Отбор

безразличие, хотя в душе всё клокотало от гнева. Как же я была зла за росписи на теле и за обман!
И тут слышу, как Дариил стал активно принюхиваться, ибо он сидел в кресле, которое находилось ближе к нам. Ага, почувствовал наши «духи», мысленно усмехнулась я.
— Так… я не понял, вы что, пили? — взревел он.
— Да, а что тут такого? Так всегда делают на Земле, опохмелкой называется, неужто не знаете простых вещей? — невозмутимо ответила подруга.
— Зачем вам опохмелятся, если было зелье от последствий вашего чрезмерного излияния? — спросил Азерот, а у самого аж желваки на скулах заиграли. Злится, мысленно возликовала я, ничего, и ты испей эту чашу, не мне же одной исходить злостью.
— За зелье, конечно, спасибо, но понимаете, мы по старинке предпочитаем выходить из этого состояния, оно проверенное, хоть и длительное, примерно через месяцок и выйдем, так ведь, Рус? — обратилось она ко мне, а у самой в голосе неуверенность, сомнение, ибо сроки якобы нереальны.
— Сдаётся мне, месяца не хватит, может, на этот раз в полтора сможем уложиться. — приняла эстафету у подруги.
Смотрю, драконы в растерянности, ну я и решила их добить окончательно.
— Да, как ни прискорбно, но мы алкоголички со стажем, беда просто. — развела я руками. — Стоит нам только губы помочить, всё, идём в разнос. — продолжала издеваться над ними, понимая, что этот цирк продлится минимум ещё пять минут, зато за это время они получат гамму неприятных чувств. Это можно назвать справедливым воздаянием.
— Руслана, я что сказал тебе насчёт лжи? — сквозь зубы процедил Азерот вопрос.
Ты посмотри на него, и пяти минут в шоке не побыл! Догадливый, оказывается, какой он, аж противно!
— Какой лжи? Моей? — а мысленно заорала: «А как насчёт вашей?» Но взяла себя в руки, не время ещё для разборок.
— Девочки, может, хватит дур из себя строить? — обратился к нам уже Дариил. — И ещё, Вера, ты зачем глаза скрываешь, совесть замучила? — ехидненько спросил он. В ответ на этот вопрос подруга молча сняла солнцезащитные очки и сверкнула своим фонарём в дракона.
Тот как увидел её, «красивую», ужаснулся, а затем впал в ярость.
— Вера, кто посмел тебя обидеть?!! — и тут же сменил гнев на гиперзаботу, он — рванув к ней причитая. — Птичка моя, скажи мне, кто он, и я его разорву! Давай я тебя сейчас вылечу. Больно, да? — в общем, наш дракон превратился в кудахтающую наседку. Верка изображала крайнюю степень страдания или же попросту была в шоковом состоянии от его поведения. Не успели мы глазом моргнуть, как она уже сидела у него на коленях, а он пытался её успокоить невероятным количеством ласковых слов, которые лились из его уст, как из рога изобилия. — Девочка, да как же так, что ты молчишь, тебе плохо?
— Я молчу, потому что охреневаю, — ага, всё-таки подруга была в шоке, а вот дракон сейчас в нём пребывает после её слов.
— Чего? — растерялся заботливый наш, а я приготовилась к шоу.
— Ничего, смотри на дело рук твоих, — перешла подруга в наступление, а дракон после её слов приобрёл бледный цвет лица. Я первый раз в жизни видела скоростную смену эмоций: ужас, неверие, шок, растерянность.
— Верочка, птичка моя, что ты такое говоришь? Я и пальцем тебя не тронул! — сдавленным голосом спросил он.
— Пальцем, может быть, и не тронул, зато дверью так шарахнул… — и тут она в красках начала описывать свои страдания. По мере рассказа дракон менял цвет лица от бледного до красного, ну а я мельком бросила взгляд на Азерота. Тот смотрел на сие представление, не скрывая своего веселья, затем, видать, ему надоел этот балаган, и он решил его свернуть.
— Дариил, лечи свою птаху, и давай переходить делу, а то времени у нас не так много. — брат быстро привёл страдалицу в порядок, но вот от себя не отпустил.
— Отпусти, ненормальный! — попыталась она обрести свободу.
— И не подумаю, — ответил он ей и ещё сильнее прижал к себе. Верка страдальчески вздохнула, но спорить не стала, ибо, кажется, наш план удался, и нам сейчас за дебош ничего не грозит.
— Итак, начнём, — взял слово владыка, — насчёт вашего поведения, — а-нет, не сработал, с тоской подумала я. — Надеюсь, ваша вчерашняя выходка не повторится, ибо нашим парам так вести себя неприемлемо.
— А если мы против того, чтобы быть вашими парами? — не удержалась я от едкого вопроса.
— Ничего страшного, главное, чтобы мы были за, — «за» он произнёс с нажимом в голосе, не скрывая злости. А я же подумала: железная логика. А он продолжил, — ни у вас, ни у нас нет выхода, парность — это своего рода приговор.
— И чем мы заслужили такое наказание? — не удержалась я вновь, за что тут же была поглощена бездной его глаз.
— Наказание? — усмехнулся