Отбор

брата.
— Да что ты говоришь! А вчера что было? — напомнил он мне о вчерашнем зрелище.
— Давай не будем отравлять наши будущие отношения вчерашним пьяным бредом, ну перепили девочки, всякое бывает, давай забудем, ну, или немного подшутим над ними, и квиты. Но страдать и сердце рвать из-за этого я не намерен. У меня ещё будут поводы для волнений, уж в этом я уверен.
— Согласен, давай попробуем, с чистого листа начнём, кто знает, может, бережным отношением, лаской получится переломить ситуацию.
— Рад, что ты понял меня, а теперь о деле. Сейчас ты сходишь за девочками, и мы порталом отправим их к месту сбора участниц отсева, я под личиной Ревиса приведу на отсев травницу, а затем незаметно уйду, а она будет стоять и следить за птахами.
— Тоже верно, девочек нужно охранять, — согласился брат, — подожди! — тут же почувствовав подвох, он всполошился, — эй! А кто будет под личиной травницы? Ведь Рус и Вера в это время на отборе будут?
— Ты, разумеется, — смеясь, ответил я, а вот брат после моих слов забыл, как дышать.
— Нет, — выставил он руки вперёд и замотал отчаянно головой, — и не проси, бабой я не буду! Ты что, совсем озверел?! — подскочил он с кресла и заметался как зверь в клетке по кабинету.
— Не обсуждается, — решил прекратить препирательство и его метания.
— Знаешь, у меня слов нет, — махнул на меня рукой и направился к выходу, — я — и баба, да что же такое! — продолжал он сокрушаться, выходя из кабинета.
Глава 17
После того, как Фел привела нас в «подобающий», по её мнению, вид, я ощутила себя словно в штукатурке.
— Вер, у меня ресницы так накрашены, что глаза сами закрываются, чувствую себя прям как Вий, для полноты образа не хватает сказать его коронную фразу: поднимите мне веки, — начала жаловаться подруге.
— Я тоже считаю, что перебор с косметикой, — поддержала она меня, подходя к зеркалу. — Хотя тонны грима не видны визуально, но зато ощутимы.
— Фел, скажи, там все так будут наштукатурены? — обратилась я к нашему визажисту и модельеру в одном лице.
— Разумеется, а как иначе привлечь внимание владыки? — никак она не могла понять причину нашего неудовольствия.
— Вот это я понимаю, боевая раскраска! — рассмеялась Вера. — Клоуны, блин! Хотя, ничего на первый взгляд, если, конечно, не знать, каков был первоначальный облик. Теперь понятно, откуда у них красота, одним словом, рукотворная. Ты только представь такую картину: барышня смоет грим, и опа, у Азерота инфаркт. — рассмеялась Вера.
— Слушай, а может, это своего рода маскировка? — поделилась своими мыслями я, в отличие от неё, мне было не смешно, ибо было только одно желание — смыть всё, кожа начала зудеть, или это нервное? Да и представлять владыку с другой женщиной почему-то не хотелось.
— От кого? — удивилась подруга моему вопросу.
— А я знаю? Так, мысли вслух озвучила.
— Ты это, с мыслями вслух завязывай, — напомнила она мне, что у нас полно тайн. — Ладно, посмотрим на других клоунов накрашенных. Главное, Руслана, ты поаккуратнее ходи, ничего не задевай, а то, не ровен час, заденешь, что-нибудь или кого-нибудь, и опа, штукатурка осыпется. — продолжала она веселиться. И только я хотела ответить подруге, чтобы и та была осторожней, за нами пришёл злющий как чёрт Дариил. Мазнул по нам взглядом, и словно не заметил изменений, пригласил следовать за ним, всё дорогу наш провожатый, к моему удивлению, не проронил ни слова.
— Ты не знаешь, по какому поводу у Дариила траур? — шёпотом поинтересовалась подруга. В ответ я пожала плечами, тут мы зашли в кабинет к Азероту.
Тот тоже спокойно отнёсся к нашей боевой раскраске, и тут же принялся нас вводить в курс дела. Когда Азерот завершил вводный инструктаж, и в общих чертах обрисовал дальнейший план действаий, мы с Верой чуть не померли от смеха. А как не рассмеяться, глядя на лицо Дариила, у которого, ко всему прочему, начала зарождаться паника. Теперь нам стал понятен его трагизм.
— Дорогой, да ты не переживай, о твоём позоре будем знать только мы, — рассмеялась Вера в голос.
— Азерот, ты видел? Им ещё и смешно! — показав на нас рукой, пожаловался он.
— Ты неправ, нам не просто смешно, нам очень смешно! И это не из-за того, что тебе придётся менять облик, — сотрясаясь от смеха, ответила Вера.
— Тогда почему Вы смеётесь как ненормальные? — не понял он нашего веселья.
— А ты выражение лица смени, мы и ржать перестанем, — продолжила издеваться Вера. — И вообще, что тут такого, ну побудешь травницей, всего-то работа под прикрытием, тоже мне, невидаль, в женщину переодеться, не ты первый, не ты последний! Так что скорбное выражение лица убрать, и давай, порадуй меня сменой облика. А то