Отбор

твой дракон? — влезла Фел, потирая руки, и с любопытством уставилась на меня. Ну конечно, у них же ставки.
— Нет! — ответили с Верой одновременно.
— Нет, так нет, что кричите, — обиделась она.
— Если вы закончили самоедством заниматься, закладываю, — обратилась к нам Ралла. — Завтра в покои Азерота постараются подбросить любовный артефакт.
— Ты хочешь сказать, что владыка дурак и наденет его на себя? — с сомнением спросила я.
— А вот и нет, они подменят один из амулетов, сдерживающих силы, на любовный. Как они считают, подлог будет незаметен. И главное, Азерот завтра улетает в два часа по полудню в горы. Так что у них будет примерно часа три для того, чтобы состряпать дельце.
— Нужно камеру в покоях Азерота установить, всё заснять и показать ему, — предложила Вера.
— Камера есть? — поинтересовалась я.
— Ага, в третьей сумке, и подзарядка тоже. Так что, осталось решить кто на дело пойдёт завтра? — встала в стойку гончей подруга.
— Разумеется, я пойду к Азероту, а ты, Вера, будешь меня подстраховывать, — ответив ей, я тут же вспомнила слова Азерота: «Застану в моей спальне — заставлю петь». Застать он явно меня не сможет, но то, что я там побывала — узнает. Да и ладно, всё равно придётся ему соловьём заливаться, так какая разница, днём раньше, днём позже!
— Ну, я пойду, что ли, — резко засобиралась подруга.
— Куда? — задала глупый вопрос, ибо сразу видно куда лыжи навострила подруга.
— Надеюсь, в рай, — ответив мне таким образом, подтвердила мои подозрения.
— А ты, как насчёт того, чтобы в рай наведаться? — с хитрецой во взгляде посмотрела она на меня.
— Не, я сегодня воздержусь, пост соблюсти нужно, исповедоваться. Ой, да много чего… — начала я оправдывать свою трусость.
— Смотри, такими темпами можно и в ад загреметь, — намекнула она о последствиях, в случае промедления.
— Да мне так— то сразу в рай не попасть, придётся мученицей побыть несколько раз. А уже только после этого, возможно, и откроются врата рая.
— Один раз тебе придётся испить горькую чашу, а затем, сразу ворота в рай и откроются.
— Ну да, тебе видней, — согласилась я с ней.
Пока мы вели своеобразную беседу наша опергруппа смотрела на нас с озадаченно — страдальческим выражением лиц. Да и понятно, они ж от любопытства сгорают, и обида гложет их сердца, ибо не могут разобрать о чём речь. Стоило подруге уйти, они все на меня устремили взоры, в ожидании разъяснений.
— Ничего говорить не буду, я лучше на примере покажу, — раскладывая постель ответила им. Улеглась, пытаюсь заснуть.
— Рус, а ты сейчас что делаешь? — первая не выдержала Ралла.
— Медитирую, для того чтобы попасть в астрал, а там немного пострадаю, и уж потом сразу в рай.
— Так, это вы про сон говорили? — разочарованно спросила она.
— Ага, — зевая ответила ей, и через минуты три вырубилась.
Глава 24
Утро началось с незапланированной планёрки, Ралла летала по комнате как угорелая и орала подъём.
— Ты чего? — нехотя вставая с постели поинтересовалась причиной раннего переполоха.
— Вставай соня, нас ждут великие дела! Сейчас отчитаемся, а через полчаса Азерот ждёт тебя у себя.
— А Вера уже встала? — поинтересовалась я. После моего вопроса горгулья зависла в воздухе и ехидненько так ответила.
— Возможно, и проснулась, ибо ворота в рай эти изверги закрыли. Но я прекрасно слышала, как она громко восхищалась красотой: раз пять, примерно.
— Так, я не поняла, нас что, обманули? — упёрла руки в бока генеральша, — Ралла, требую подробности! — стукнула она кулаком по столу.
— А что я с этого буду иметь? — тут же нашлась проныра.
— Не прихлопну мухобойкой, так что, не нервируй меня лучше! Быстро говори, что там было! — рявкнула она на неё, и в руках у Фел реально появилась хлопушка для мух, она угрожающе стала надвигаться на Раллу.
— Ой, да знамо дело что там было, — полетела она к потолку, — пели песни они, да так сильно, что аж ухо через замочную скважину заложило. Я как — никак сторона пострадавшая, а точнее получившая травму на задании. А ты нет, чтобы меня пожалеть, приласкать, грозишься позорной расправой! Меня, горгулью, и мухобойкой?!
— Так, пели значит? Я тут тружусь на благо УГРО в поте лица, а мне премиальных в виде устного пересказа горяченького не дают? Да что же это такое! — всплеснула руками генеральша, и её губы предательски задрожали. Она что, плакать собралась?
— Отставить слёзы! — решила пресечь мокрое дело на корню. — Будет тебе горяченькое.
— Ладно, ловлю на слове, — тут же она пришла в чувство, и отложила страдания на потом, — но смотри, если обманешь! — пригрозила она