Закон оказывается бессилен, и защитить молодую девушку, ставшую жертвой тяжкого преступления, может лишь её родственник, сотрудник уголовного розыска. Рассчитывая только на себя и своего напарника, он добивается цели. Зло наказано. Но за все надо платить, и вскоре уже он сам из охотника превращается в жертву.
Авторы: Майоров Сергей
борщом наемся?
— А ты в холодильник загляни, — посоветовала Алла Сергеевна, глядя в широкую спину супруга с нескрываемой ненавистью и презрением. — Там уже неделю, кроме льда, ничего нет.
— Да? Ну ладно, не обижайся. — Налив полную тарелку, он отломил кусок хлеба и сел за стол, угрожающе заскрипев табуреткой. — Подожди, я ж в понедельник килограмм говядины от Пашки приносил! И тушёнка ещё должна остаться.
Распахнув дверцу холодильника, Алла Сергеевна вытащила банку консервов, поставила на стол, швырнула рядом открывашку и ушла в комнату.
Минут через двадцать вошёл и муж. После ужина он несколько успокоился и подобрел. Переодевшись в домашнее — трикотажные шаровары с оттянутыми коленками и старую армейскую рубашку, — он завалился на диван и с подозрением уставился на экран телевизора, где сериал успел смениться публицистической программой. Ведущий программы изящно шевелил пальцами и высоким дрожащим голосом рассуждал о проблемах «голубых».
— Э-э, блин, хренотень какая-то, — немного послушав, заключил муж и посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь более интересного.
Вытянув толстую волосатую руку, он схватил жену за талию, привлёк к себе и успокоился, положив голову ей на бедро. Успокоился, однако, ненадолго. В голове вертелась радостная мысль о том, что со следующего месяца ему всё-таки увеличивают зарплату, причём в два раза. Приятная мысль порождала энергию, энергия требовала выхода, а поскольку ничего алкогольного в доме на данный момент не было, то он, заскрипев пружинами продавленного дивана, рывком повалил жену на себя и просунул свободную руку в разрез шёлкового халатика. После недолгого блуждания широкая заскорузлая ладонь утвердилась на груди.
— Мне с июля зарплату увеличивают. В два раза. Я им сегодня как рубанул все, что про них думаю! Думал, все — хана, уволят. Директор на меня как попёр, так я ему чуть в морду не звезданул — думаю, один хрен, терять нечего! Так меня мужики наши поддержали. Говорят, уволите Петровича, так мы все заявления подадим, никто работать не станет. Даже Вадька-компьютерщик, представляешь!
Алла Сергеевна продолжала смотреть в телевизор и явно ничего не представляла. Не дождавшись ответа, супруг радостно заключил:
— В общем, Алька, готовься: в августе поедем к моим в деревню, отдохнём как следует.
Судя по тону, каким были сказаны эти слова, деревня с его родственниками располагалась как минимум на Кипре.
Так и не дождавшись никакой реакции, муж засопел громче обычного и перешёл к более активным действиям. Пока он тискал её грудь, Алла Сергеевна оставалась достаточно спокойной и лишь иногда, во время особо неловкого его движения, морщилась, но продолжала смотреть телепрограмму. Когда в рекламном ролике мелькнула толстая жизнерадостная корова, она вспомнила слова мужа о грядущей весёлой поездке в деревню и подумала, что именно там, среди бурёнок и доярок, его подлинное место.
Когда супруг, понемногу распалившись, стал опускать руку все ниже и ниже, она оттолкнула его.
— Не надо, Вася. Потом.
— Почему потом?
Вопрос был задан беззащитным тоном обиженного ребёнка. Одновременно была предпринята новая попытка атаковать запретное место. Когда нестриженый ноготь больно царапнул по бедру, Алла Сергеевна вскрикнула, отпихнула мужа и вскочила с дивана, поспешно приводя одежду в порядок.
Муж остался лежать на животе, занимая своим большим неряшливым телом почти весь диван. Затягивая поясок халата, Алла Сергеевна прошлась по комнате, выключила телевизор и встала, прислонясь к нему спиной. Некоторое время она молча смотрела на супруга, потом, решившись, сказала:
— Послушай, Василий! Я не хотела пока говорить, но… У нас будет ребёнок. Я беременна.
Переваривая сообщение, Вася оставался лежать вверх задом, с подогнутой ногой. Когда смысл сказанного всё-таки дошёл до мозга и утвердился там, он перевернулся на бок и недоверчиво спросил:
— Точно?
— Точно.
— И… когда?
— В конце февраля.
Вася начал отсчитывать время назад, одновременно вспоминая тот нерегулярный прерывистый график, по которому они с женой вели половую жизнь. Совместную половую жизнь, так как количество «левых» партнёров Аллы Сергеевны за последний год-полтора уже давно перевалило на третий десяток, а сам Вася, приняв на работе стакан-другой водки, не отказывался воспользоваться радушием крановщицы Веры, обладавшей пышными формами, несложившейся судьбой и способностью пить наравне с мужиками.
Подсчёты завершились удачно. Вычислив время, Вася смог припомнить одну или две ночи, когда «это» могло произойти, и успокоился. Периодически поднимавший
