Закон оказывается бессилен, и защитить молодую девушку, ставшую жертвой тяжкого преступления, может лишь её родственник, сотрудник уголовного розыска. Рассчитывая только на себя и своего напарника, он добивается цели. Зло наказано. Но за все надо платить, и вскоре уже он сам из охотника превращается в жертву.
Авторы: Майоров Сергей
И опаздывает он действительно часто.
— Да, ситуация серьёзная. — Карандаш опять оказался в руках начальника, и тот начал рисовать в настольном блокноте пухлую рожицу с обширной лысиной, клочком волос вокруг ушей и высунутым языком. — Что ж, Александр Петрович, подготовьте проект приказа.
— Какого приказа?
Продолжая сидеть в кресле, заместитель подался вперёд, демонстрируя полную готовность мгновенно выполнить распоряжение.
— Ну какого приказа? Вы же сами только что все так красочно и убедительно расписали.
Александр Петрович продолжал выражать полную готовность, но теперь к этому выражению добавилась и некоторая доля непонимания, а также досады, вызванной этим самым непониманием. Полюбовавшись получившимся рисунком и решив, что портрет в известной мере оказался схож с оригиналом, начальник ОУРа с довольным видом отложил карандаш и поднял глаза.
— Проект приказа об изъятии у Ковалёва табельного оружия. Заодно отберите и удостоверение — мало ли где он его будет показывать. И ещё: он ведь, когда был постовым, получал форму, и у него наверняка от неё что-нибудь осталось. Тоже отберите, а то вдруг он куда-нибудь в баню в фуражке пойдёт!
Широкий лоб и не менее обширная лысина заместителя покрылись испариной, а лицо утратило выражение готовности и стало привычно непроницаемым, с лёгким оттенком обиды.
— И ещё, Александр Петрович! Для приказа подберите мотивировки поубедительней того, что Ковалёв иногда опаздывает и плохо охранял свиней в колхозе. Договорились?
— Ну зачем вы так, Владимир Карпович? Я же о деле думаю!
— Так никто в этом и не сомневается. Идите, пожалуйста, подумайте ещё. Может, и о своём переводе что-нибудь мудрое придумаете? Если не ошибаюсь, вы дальше по хозяйственной линии собирались двинуться? Ну так и идите себе спокойно, а я уж тут как-нибудь год до пенсии и сам досижу. Договорились?
Заместитель выбрался из кресла, дошёл до двери, на пороге замялся и обернулся.
— Владимир Карпович! И всё-таки, как быть с Ковалёвым? Вам до пенсии год остался, мне перевод должны вот-вот подписать… Давайте подстрахуемся.
— А с Ковалёвым быть так, как есть! Он не мальчик маленький и за свои слова и поступки, в отличие от некоторых, вполне отвечает. Так что идите, Александр Петрович, и подумайте о чем-нибудь приятном. О своём переводе, например.
Двое оперов, отправившиеся в больницу, ничего нового узнать не смогли: Катя все ещё находилась без сознания. Беседы с медперсоналом тоже мало что дали. Поздно ночью по «03» позвонила какая-то женщина и сказала, что перед входом в парк лежит раздетая и избитая девушка. Назвать по телефону свою фамилию и адрес женщина отказалась. Машина «скорой помощи», выехав на место, подобрала Катю, находившуюся на выходе из центральной аллеи. Катя успела назвать себя и сказать, что где-то на территории парка, в автомашине, её изнасиловали трое парней. Теряя сознание, она несколько раз упомянула о какой-то бутылке, которую они в неё засовывали. В связи с тяжёлым состоянием пострадавшей, нуждавшейся в срочной операции, и последовавшей за этим неразберихой пробу на так называемый «биоматериал», которую берут сразу после заявления об изнасиловании и которая впоследствии является очень важным, а иногда и единственным доказательством преступления конкретных лиц, не взяли.
Матери о случившемся сообщили только рано утром, и теперь она, застывшая, как восковая фигура, сидела у двери отделения, куда поместили её дочь. Получив ещё одну справку с диагнозом, оперы разделились. Один направился в РУВД, а другой присел на диванчик недалеко от матери и стал ждать, стараясь не смотреть в её сторону.
Прибывшей в 14-е отделение милиции группе повезло больше. Совместно с участковым и оперативниками из отделения они отправились прочёсывать злополучный парк. Через полтора часа пошёл мелкий дождь. Ещё через некоторое время, то и дело поскальзываясь на мокрой траве и хватаясь замёрзшими пальцами за ветви кустов, едва не уронив фуражку и выматерившись по этому поводу, один из участковых вышел на небольшую полянку метрах в пятистах от главного входа, оглянулся по сторонам и понял: нашли. Трава на поляне была примята, а кое-где и вытоптана, виднелись чёткие следы волочения. Пузырилась под дождём серая вода крошечного озера. На кустах болталась разорванная блузка, в стороне валялись смятые голубые брюки и разорванные колготки.
Вызвали эксперта. В ожидании его приезда перекурили, обсуждая ситуацию и положение Ковалёва, а потом, пока дождь ещё не успел уничтожить все следы, сами ещё раз прочесали поляну и её окрестности. В траве нашли около двух десятков окурков,
