Закон оказывается бессилен, и защитить молодую девушку, ставшую жертвой тяжкого преступления, может лишь её родственник, сотрудник уголовного розыска. Рассчитывая только на себя и своего напарника, он добивается цели. Зло наказано. Но за все надо платить, и вскоре уже он сам из охотника превращается в жертву.
Авторы: Майоров Сергей
уголовное дело и заявляла, что каких-либо претензий ни к кому не имеет и отказывается давать объяснения по поводу полученных ею телесных повреждений. Туда же легли бланки с результатами опроса врачей «скорой помощи», подобравшей Катю, ещё одна выписка из медицинской карты, справки по обходу территории и результаты опроса жителей. Если оценивать проделанную работу по весу подшитых бумаг, то результат получался неплохой. Но количество полученной полезной информации равнялось нулю. Впрочем, сейчас это уже не имело значения: все равно уголовного дела не будет. Начальник отделения Колосов поставил свою подпись на сопроводительном листе, и Николаев отнёс в канцелярию пачку подшитых пронумерованных бумаг и полиэтиленовый пакет с изъятыми при осмотре места происшествия вещами.
Спустя несколько дней материал лёг на стол заместителя прокурора района Казначеевой. Изучая бумаги, она успела выпить чашку кофе с шоколадной конфетой и выкурить сигарету, после чего взяла авторучку и каллиграфическим почерком в верхнем правом углу, наискосок, вывела резолюцию, предписывающую следователю Коновалову во всём разобраться и принять решение.
Следователь Коновалов, бегло просмотрев результаты чужих трудов, уяснил для себя основное: потерпевшая вроде бы ничего не хочет, а время ещё терпит, после чего положил бумаги в сейф и занялся более неотложными делами.
Нельзя сказать, чтобы Николаев забыл о деле Ветровой. Как и все сотрудники управления, он, конечно, знал, что она приходится родственницей Ковалёву, и постарался сделать свою часть работы насколько мог полно и грамотно. Но потерпевшая каких-либо претензий не имела, а её родственник и его коллега какой-либо активности не проявлял. Придерживаясь принципов корпоративной солидарности, которые хоть и пошатнулись в последнее время, но продолжали-таки действовать, Николаев был готов оказать любую посильную помощь, пусть даже несколько выходящую за рамки обычного. Но такая помощь никому не требовалась, и Николаев, давно переставший удивляться чему бы то ни было, лишних вопросов не задавал. У него и так хватало проблем. Как дома, где его ждали любящая, но уставшая жена с полуторагодовалым ребёнком и сварливая тёща, так и на службе, где он, считаясь одним из лучших, никак не мог добиться ни отдельной жилплощади, ни повышения и только с утра до позднего вечера воевал с правонарушителями и собственным начальством, пытаясь помочь хоть кому-то из постоянно растущей армии потерпевших, осаждающих его отделение. Осада длилась долго и грозила закончиться последним решительным штурмом. Положение соседних осаждённых крепостей правопорядка было не лучше.
Выйдя из канцелярии, Николаев прошёл в свой кабинет, распахнул окно и начал приводить в порядок оставшиеся у него на руках материалы и другие дела. К пяти часам вечера он вынес два постановления об отказе в возбуждении дела по случаям утраты документов при неизвестных обстоятельствах. У двух заявителей, мужчины и женщины, пропали бумажники с незначительными суммами денег и полным набором всевозможных документов: с водительскими удостоверениями, техническими паспортами на машины, справками об анализах, а также российскими и заграничными паспортами. Утрату документов оба обнаружили дома, после того как целый день мотались по своим делам и неоднократно вынимали эти самые бумажники. Оба утверждали, что их обокрали, и жаждали возмездия. Правда, гораздо больше, чем возмездия, они жаждали получить заветную справку о том, что возбуждено уголовное дело и проводится расследование, о чём и напоминали регулярно Николаеву в течение всех десяти дней, отпущенных ему для рассмотрения заявления и принятия решения. Вожделенная справка давала весьма ощутимые льготы при восстановлении утраченных документов. Но в обоих случаях Николаев отказал: никаких оснований для возбуждения уголовного дела, кроме сомнительных голословных заявлений, не нашлось.
В половине шестого Николаев, зажав зубами «беломорину», размышлял над тем, что делать с неизвестными вымогателями, которые месяц назад позвонили домой одному пенсионеру, подавшему в газету объявление о продаже своей машины, и потребовали выплатить им десять процентов от суммы предстоящей сделки, угрожая в случае отказа спалить его квартиру и надругаться над дочерью. Пенсионер занимал две комнаты в коммуналке, а его дочь недавно отметила своё пятидесятилетие и жила с мужем в Тюмени. После того, как ему позвонили ещё раз и пообещали включить «счётчик», пенсионер пришёл в отделение и написал заявление. Прошло несколько дней, никаких активных действий злоумышленники не предпринимали. Требуемый ими процент составлял ровно сто десять долларов. Немного меньше
