Закон оказывается бессилен, и защитить молодую девушку, ставшую жертвой тяжкого преступления, может лишь её родственник, сотрудник уголовного розыска. Рассчитывая только на себя и своего напарника, он добивается цели. Зло наказано. Но за все надо платить, и вскоре уже он сам из охотника превращается в жертву.
Авторы: Майоров Сергей
принялся дальше записывать его враньё.
Через полчаса готовые бумаги легли на стол начальника отделения. Ознакомившись с их содержанием, Колосов задумчиво потёр переносицу и спросил:
— Ну и что?
— Ничего хорошего. — Опер пожал плечами. — Врёт, скотина. Блядей каких-то домой затащил, они и дали наводку. А он теперь сказать боится. Перед супругой своей ненаглядной реабилитироваться хочет. Она приедет, а он руками разведёт: обокрали. В милицию заявлял, а они, конечно, ничего не нашли. Что тут сделаешь?
— Отказать можешь? — Над уголком заявления зависла авторучка, готовая начертать неприятную для опера резолюцию. — В дознание отдадим, так они разбираться не будут, завтра же «глухаря» возбудят. А мы в них и так заросли по самое некуда.
— Не знаю, вряд ли. На каком основании?
— Тогда ищи. Улица Учёных твоя ведь территория?
И начальник вывел знакомую резолюцию:
«Т. Николаев, проведите проверку, примите решение, доложите. Колосов».
Через три часа, осмотрев вместе с экспертом квартиру Иванова и безрезультатно пообщавшись с соседями, Николаев вернулся в свой кабинет, забросил родившийся материал в сейф и занялся следующим заявителем, уже битый час дожидавшимся его на скамейке в коридоре. В этот раз речь опять шла о вымогательстве, но, в отличие от предыдущего случая, здесь было над чем поработать, и опер взялся за разработку плана, ощущая приятный, ни с чем не сравнимый азарт охотника, вышедшего на след крупного зверя, и не глядя на часы, стрелки которых приближались к полуночи.
После ухода сотрудников милиции Иванов отремонтировал входную дверь и принялся стирать тёмный порошок, которым пожилой бородатый эксперт умудрился измазать все, наверное, вещи, оказавшиеся в пределах его досягаемости. Постепенно в голове бухгалтера оформилась идея, которой он, поразмыслив, решил воспользоваться.
Он решил обратиться к «крыше». Нет, не к своей собственной — таковой просто не имелось. К «крыше» его родного малого предприятия. Совсем недавно, на прошлой неделе, эти молчаливые ребята очень оперативно и грамотно решили один наболевший вопрос, вернув фирме приличную сумму денег. В состоявшемся потом в кабинете бухгалтера разговоре старший их «команды», по имени Гена, намекнул, что в случае возникновения каких-то личных проблем они вполне могут «вписаться». За определённую плату, разумеется. Так почему бы сейчас не воспользоваться их предложением? Иванов не сомневался, что обокрали его с подачи «жаннетовской» девочки, и был уверен, что бандиты договорятся с бандитами быстрее, чем менты, у которых даже машины нет, чтобы доехать от отделения до квартиры. И без всяких допросов, протоколов и прочих необходимых, но бесполезных бумаг и процедур. А вопрос с оплатой вполне можно будет решить к обоюдному удовольствию.
Вспомнив Гену, бухгалтер вдруг твёрдо осознал, что именно его машину, большой светло-серый джип, он видел тем вечером въезжающей в парк. Потом ещё приходил этот седой участковый с лейтенантскими погонами. Интересно, что же там всё-таки случилось? Поразмыслив, какую пользу можно извлечь из данного факта, Иванов решил пока ничего не делать и оставить интересную информацию в памяти, на будущее. На всякий случай.
Во вторник утром, за пять минут до назначенного срока, Игорь Юрьев вышел из дома. Он был одет в старые джинсы и клетчатую рубашку, в нагрудном кармане которой лежал конверт с десятью купюрами по сто долларов каждая.
За прошедшие сутки он, казалось, постарел на несколько лет. Бесследно исчез крепко стоящий на ногах начинающий бизнесмен, уступив место испуганному человеку с поникшими плечами и взглядом бездомной собаки, ожидающей, что на её голову упадёт крепкий сачок и злые люди поволокут на живодёрню. Зайдя утром в ванную, Игорь увидел в зеркале своё посеревшее лицо с прорезавшимися горькими морщинами и пучок седых волос на виске. В течение ночи его несколько раз тошнило, в почках и рёбрах поселилась ноющая боль, а каждое посещение туалета превращалось в пытку. Вспоминая татуированного Гогу, который был или стремился казаться активным гомосексуалистом и насильником, Игорь с тупым безразличием констатировал тот факт, что ещё не самое худшее с ним произошло. Хотя сейчас он уже спокойно относился к тому, что так хотел сделать, но не сделал Гога. Какая разница?
Ждать пришлось долго. Только около половины десятого из-за поворота на большой скорости вывернула красная «семёрка», пролетела по пустынной улице и, в нарушение всех правил, остановилась у тротуара встречного
