Закон оказывается бессилен, и защитить молодую девушку, ставшую жертвой тяжкого преступления, может лишь её родственник, сотрудник уголовного розыска. Рассчитывая только на себя и своего напарника, он добивается цели. Зло наказано. Но за все надо платить, и вскоре уже он сам из охотника превращается в жертву.
Авторы: Майоров Сергей
области, бланк техпаспорта был украден из типографии год назад.
Спокойный голос автоинспектора дрогнул и стремительно уплыл куда-то далеко. Руслан, привалившись спиной к выбеленной извёсткой стене, медленно сполз вниз…
Отдалённая часть Ленинского района города, традиционно именуемая Дарьино, гораздо больше напоминала деревню: широкие неасфальтированные улицы, обсаженные тополями и берёзами извилистые переулки, заваленные мусором и ржавыми автомобильными кузовами овраги, отреставрированная недавно церковь, заколоченный магазин на холме и сотня разномастных домов — от ушедших в землю бревенчатых хижин до шикарных кирпичных коттеджей. С двух сторон к посёлку вплотную подступал лес, городские новостройки начинались только километрах в двух и, судя по темпам работ, никак не грозили в ближайшее время поглотить Дарьино.
Гоша Сысолятин здесь родился и вырос. После смерти родителей ему остался большой, но изрядно обветшавший деревянный дом в два этажа. Продав свою «хрущёвку», Гоша вернулся в посёлок и, выложив немалые средства, сумел превратить своё непрезентабельное наследство в добротную загородную виллу, предмет зависти всех знакомых и коллег по ремеслу. В своей «хабаровской» группировке Гоша контролировал деятельность трех низовых «бригад» и, по собственному мнению, стоял на ногах прочно и шёл по жизни легко.
Дом располагался на краю посёлка, в стороне от других домов, и был окружён аккуратным кирпичным забором. Несмотря на позднее время — оставалось всего несколько минут до конца воскресного дня, — хозяин отсутствовал. Ярко горели чугунные фонари по обе стороны металлических въездных ворот. На фоне бегущих облаков и темно-синего звёздного неба белела укреплённая на террасе тарелка параболической телевизионной антенны.
На противоположной стороне улицы, наискосок от ворот, в тени деревьев стояла «шестёрка» Петрова. Номера на машине были сняты. Сидя на передних сиденьях, друзья доедали остывшую шаверму, пили пепси-колу и слушали местную радиостанцию, которая транслировала подборку отечественных хитов. Ожидание длилось уже третий час, но они были к этому готовы. Предстоящего дела в разговоре не касались: всё было обговорено и спланировано заранее, а потому они вполголоса, неторопливо беседовали на совсем мирные темы. В паузах между песнями слышалось тиканье кварцевых часов на панели приборов, иногда неподалёку начинали лаять и выть собаки, и тогда Ковалёв, с детства собак боявшийся, озабоченно озирался по сторонам.
Медленно миновал ещё один час ожидания. Доставая из пачки сигарету, Дима поджал губы: курево заканчивалось.
— У меня ещё есть, — успокоил Костя и пошевелился, меняя положение затёкшего тела.
В зеркале заднего вида вспыхнули две жёлтые точки. В самом начале улицы, за полкилометра от них, появилась машина и стала медленно приближаться, плавно переваливая через ухабы.
— Иномарка, — определил Дима и торопливо щёлкнул зажигалкой.
Костя развернулся на месте, напряжённо всматриваясь в заднее окно. Водитель не торопился, берег дорогую машину, и красная секундная стрелка кварцевых часов, казалось, замерла на месте.
Это был чёрный «форд-скорпио», за рулём сидел Гоша Сысолятин, пассажиров в салоне не было.
Костя облизал пересохшие губы и на мгновение отвлёкся, проследив, как брызнул искрами брошенный Димой окурок. Секундная стрелка сорвалась с места и бешено помчалась по кругу. Костя смотрел на подъезжающий чёрный автомобиль и старался выбросить из головы все мысли. Это не удавалось — вполне возможно, что сейчас он должен был встретиться с одним из тех, кто имел самое прямое отношение к событиям в Яблоневке.
Мягко качнувшись, «форд» замер у ворот, и в ярком свете чугунных фонарей друзья разглядели остроносый силуэт Сысолятина, напряжённо смотревшего в их сторону. Люк на крыше кабины «форда» был приоткрыт, стекла задних дверей опущены, и из салона доносился нежный женский голос, печально певший о рисующем дождь художнике.
— Эх, дурак, такую песню испортил, — усмехнулся Дима.
— Спокойно, Гоша, милиция, — предупредил Костя, осторожно приближаясь к «форду», готовый среагировать, если Сысолятин вдруг попробует удрать или устроить перестрелку.
Но Гоша ни о чём подобном и не помышлял. Он подождал, пока ему предъявят удостоверения, внимательно прочитал фамилии и должности и только после этого поднял холодные бесцветные глаза. Они были спокойны — ментов Гоша не боялся.
— Ну и чего?
— Поговорить надо, — пояснил Костя, пряча «ксиву» в карман и застёгивая пуговицу. — Может, вылезешь из машины?
Поколебавшись, Сысолятин
