Откровение

здесь. Здесь было все, о чем он мечтал. Он любил дом, любил лес, любил Рэндолл. Черт побери, он любил даже свою лакейскую работу.
Марина вышла из ванной одетой и полностью готовой. Войдя в комнату, она остановилась на пороге и подчеркнуто оглядела его снизу вверх — от сомнительных кроссовок до обрезанных выше колен лохматых джинсов и вызывающе пестрой гавайской рубахи.
— Ты же не собираешься ехать в этом?
— Это все, что у меня есть.
— А где светло-голубая рубашка с короткими рукавами, которую я тебе покупала?
— Она грязная.
— Если нам кто-нибудь встретится, — покачала она головой, — придется сделать вид, что мы с тобой незнакомы.
— Хочешь, чтобы я шел на десять шагов сзади? На всякий случай? — улыбнулся Гордон.
— Думаешь, я шучу?
Он взял с тумбочки бумажник и ключи от машины и собрался идти на улицу.
— Постой, — окликнула жена, словно вспомнив о чем-то. — Может, ты все-таки лучше переоденешься? Я забыла, мне надо заехать к доктору Уотерстону.
— Зачем?
— Так, ерунда.
— Он работает по субботам?
Марина кивнула.
Он внимательно всмотрелся в ее лицо, пытаясь разглядеть явные признаки болезни.
— Что с тобой?
— Я же говорю — ничего. Просто для профилактики.
— Что-то я раньше ни о какой такой профилактике не слышал.
— Потому что это не важно. Переоденься, пожалуйста, нам пора. — Она подошла к шкафу, извлекла пару джинсов и бросила на кровать. — Надевай.
Он натянул джинсы, а она тем временем рылась в шкафу в поисках рубашки. Наконец нашла гладкую светло-зеленую хлопчатобумажную рубашку с длинными рукавами.
— Держи. Рукава можешь закатать.
— Слушаюсь, госпожа, — с поклоном ответил Гордон. — Какие еще указания?
— Никаких, — рассмеялась Марина. — Кроссовки можешь оставить.
Пришлось переодеться.

Ожидание в маленькой приемной, несмотря на работающий кондиционер, длилось, казалось, вечность. Гордон периодически поглядывал на стенные часы, укрепленные над дверью. Гигантские стрелки двигались в жестоко медленной пародии на время, отсчитывая секунды, которые казались минутами, и минуты, воспринимаемые как часы. Он уже выучил наизусть три беглых наброска акварелью, которые украшали стены приемной, и теперь просто сидел, уставившись в пространство. Время от времени он в очередной раз брал в руки один из журналов, выложенных на низкий стеклянный кофейный столик — «Авиация», «Компьютерная наука» и даже «Современная медицина», — и перелистывал глянцевые страницы в поисках чего-нибудь интересного. Утомившись с журналами, он уже был готов взяться за «Живую Библию для детей», но тут услышал голос Марины, глухо доносившийся через стеклянную дверь, отделяющую приемную от регистратуры. Он отложил книгу и поднял голову. За матовым белым стеклом зашевелились чьи-то тени.
Марина выскочила в приемную, запихивая в сумочку пачку рецептов. На лице ее боролись противоречивые чувства — страх и радость, тревога и возбуждение одновременно. Она быстро оглядела пустое помещение, как бы не замечая мужа, и только потом остановила на нем взгляд. На раскрасневшемся лице появилась неуверенная улыбка.
— Я беременна.
— Что? — переспросил Гордон, хлопая ресницами, словно не веря своим ушам.
— Я беременна.
Он покачал головой, все еще не в силах воспринять ситуацию. Что это значит? Как это может быть? Она ведь сказала, что хочет показаться просто так, для профилактики. Что доктор Уотерстон хотел посмотреть ее, убедиться, что все в порядке, организм функционирует нормально. Каким образом он мог установить, что она беременна?
Как она могла забеременеть?
Она попробовала улыбнуться, но попытка не удалась. Нервно щелкая замком сумочки, Марина произнесла:
— Нам надо поговорить.
Он тупо кивнул, по-прежнему ошеломленный, по-прежнему не в состоянии поверить в эту новость.
Она подошла, взяла его за руку и опять оглядела пустое помещение.
— Понимаешь, я…
— В машине, — перебил Гордон. — Не хочу говорить об этом здесь.
Они вышли на улицу. Над Зубцами клубились грозовые облака; мрак окутал уже почти всю северную часть горизонта. На этом темном фоне выделялись две высокие сосны, растущие рядом с офисом доктора; их макушки светились в лучах послеполуденного солнца, создавая странный эффект искусственного освещения. Черная металлическая башня лесопилки через дорогу тоже была на солнце. Они прошли по скрипучему гравию стоянки к своему джипу, оставленному у магазина «Сирс», где торговали товарами по каталогу.
— Почему ты мне раньше не сказала? — спросил Гордон,