Откровение

ли это как-то с убийством коз? За шесть часов, которые ушли на то, чтобы съездить на место преступления, снять отпечатки пальцев, сфотографировать, обследовать дом и транспортировать тела в морг, оказались осквернены остальные пять церквей Рэндолла. Хотя эти преступления должны были происходить в промежутке между шестью и десятью часами вечера, никто из живущих по соседству ничего не видел и не слышал, и пришлось потратить еще четыре часа, ползая по битому стеклу и обнюхивая все уголки каждой церкви в поисках хоть какого-нибудь ключа к разгадке всей этой чертовщины. Джадсон Вейсс и Пит Кинг заступили в ночную смену, и когда мозг Джима окончательно отказался что-либо соображать, он просто сдал все это им на руки и уехал домой, чтобы урвать хоть немного столь необходимого сна.
Он провел на ногах почти двадцать четыре часа. Прежде чем заснуть, Джим помолился за то, чтобы Джадсон и Пит каким-нибудь чудесным образом смогли со всем разобраться в его отсутствие, и эти два убийства, и исчезновение, и вандализм, и эта бойня домашнего скота оказались уже тесно связаны воедино, все было бы описано, а тщательно отпечатанный через два интервала доклад уже лежал бы на его рабочем столе для ознакомления и визирования.
Не тут-то было.
Звонок в участок после пробуждения показал, что ни в одном из дел не достигнуто ни малейшего прогресса. Никаких зацепок. Что делать — неизвестно.
Он положил трубку и почувствовал, как снова накатывает головная боль. Нехорошо. Он принялся массировать виски, чувствуя, как под тонкой кожей в венах пульсирует кровь. Он просто не годится для этого. Это для копов из больших городов и киношных шерифов, а не для него. Нет, это дело, безусловно, не для его категории, и Джим начал подумывать, не обратиться ли за помощью.
Но к кому?
Накинув халат, он побрел в ванную. Босые ноги прилипали к зеленому кафельному полу. Отдернув занавеску, он открыл оба крана и начал настраивать температуру воды. Черт побери, ну почему его угораздило родиться именно в Рэндолле, а не в одном из сотни других маленьких городков, разбросанных по Северной Аризоне? Почему он не шериф Седоны или Хебера? Наконец Джим подставил спину под горячие колючие струйки и поежился. Это вполне потянет на национальную новость, если не для телевидения, то для радио — безусловно. Он окажется в центре внимания. Важно не опростоволоситься.
Записка на холодильнике информировала, что Джастин и Сюзанна — в кино с Ральфом Питтманом и его матерью. Вторая записка, под магнитной птичкой-невеличкой, сообщила, что Аннет ушла за продуктами. Джим в ответ нацарапал свою, схватил пончик и направился к выходу. Он написал, что вернется к ужину, но понимал, что это всего лишь благое пожелание. Скорее всего, придется задержаться. Было предчувствие, что с мыслью о нормальных семейных ужинах на ближайшие недели придется распрощаться.

В кабинете его ждал посетитель. Мальчик. Постаравшись не выказать удивления, Велдон, как обычно, бросил шляпу на вешалку у стола и сел. Карл Чмура, располагавшийся на виниловом диване у другой стены, напротив мальчика, встал, как только вошел начальник.
— Добрый день, шериф.
— В чем дело, Карл?
— Этот мальчуган, — кивнул помощник на юного гостя, — пришел около полудня, может, чуть раньше. Сказал, что хочет сообщить вам нечто важное. Ни с кем говорить не захотел. Я сказал, что вы можете где-то задерживаться, но он решил ждать. Говорит, что это очень важно.
Джим посмотрел на мальчика. Тот был худеньким, бледным, словно все лето не выходил из дома. На вид лет одиннадцать-двенадцать. Старая рубашка с чужого плеча, словно перешедшая по наследству от отца или деда, вылинявшие до белизны потертые джинсы. Волосы тонкие, грязные, слишком длинные; спутанные завитки лежат на плечах. Он нервно сжимал и разжимал кулачки.
Но особое внимание он обратил на лицо мальчика.
На лице был написан страх.
Джим встал и дружелюбно улыбнулся, стараясь не испугать мальчугана.
— Как тебя зовут, сынок?
— Дон Уилсон. — Голос прозвучал робко, неуверенно.
— Большое спасибо, Карл, — произнес Джим, глазами показывая своему помощнику на выход. — Я позову, если понадобишься.
Полисмен понимающе кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Джим присел на край стола. Постаравшись придать лицу универсальное выражение заботливого папаши, он наклонился к мальчику, уперевшись ладонями в колени.
— Итак, Дон, о чем ты хотел со мной поговорить? Мальчишка с испугом глянул на дверь, потом — на окно; просто заяц в человеческом облике, ищущий путей к спасению бегством. Похоже, он уже пожалел, что пришел сюда, и Джиму показалось, что он хочет удрать.