Откровение

для лиц с ограниченными физическими возможностями. Они выбрались из джипа и вошли через раздвижные стеклянные двери в кондиционированное пространство больничного вестибюля. Марина села в мягкое кресло и взяла в руки журнал, в то время как Гордон решительным шагом направился по ковровому покрытию к столику регистратуры. Женщина в наушниках с микрофоном внимательно перебирала какие-то карточки.
— Прошу прощения, — кашлянув, обозначил свое присутствие Гордон.
— Чем могу помочь? — подняла голову женщина.
— Я привез жену на консультацию к доктору Каплан.
— Ей назначен прием? — спросила женщина, раскрывая большую амбарную книгу.
— Да, на час дня.
— Имя?
— Льюис. Марина Льюис.
Палец женщины заскользил вниз по строчкам и замер посередине страницы.
— Одну минутку.
Нажав кнопку на приборной доске, она заговорила в микрофон.
— Доктор Каплан? К вам миссис Льюис. — Пауза. — Да. — Опять пауза. — Хорошо, спасибо, доктор. — Женщина взглянула на Гордона. — Доктор Каплан ее примет. Сейчас спустится нянечка с креслом и отвезет ее в смотровой кабинет.
Гордон пересек вестибюль в обратном направлении. Марина по-прежнему читала журнал. За огромным разлапистым креслом на стене с недоделанными деревянными панелями висела в рамочке картина Дэна Наминги. Она так и не подняла голову, поэтому Гордону пришлось громко, нарочито прокашляться.
— Итак? — взглянув на мужа, с улыбкой спросила жена.
— Итак, сейчас появится нянечка и препроводит тебя к доктору Каплан. — Он усмехнулся. — Тебя принимают по полной программе.
— На каталке? — фыркнула Марина.
— Угадала, — рассмеялся Гордон, сел в соседнее кресло вежливо снял журнал с ее колен и положил на низенький столик. Потом взял ее руки в свои и заглянул в глаза. — Надеюсь, все будет хорошо.
— А ты не пойдешь со мной? — кивнув, спросила она.
— Не думаю, что мне разрешат. Кроме того, мне надо заполнить бумаги на страховку и все такое. Я подожду тебя здесь.
— Ты просто боишься, — весело улыбнулась жена.
— Ты права, — улыбнулся он в ответ.
— Слабак!
Худенькая пожилая нянечка в традиционном белом халате и белой шляпке появилась из распашных дверей рядом с регистратурой, толкая перед собой кресло на колесиках. Посмотрев на табличку, которая была при ней, женщина громко произнесла, оглядывая вестибюль:
— Миссис Льюис!
— Это тебя, — сказал Гордон. Он встал и подошел вместе с женой к креслу. Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу, прекрасно понимая мысли и чувства другого, потом она крепко обняла его.
— Не волнуйся. Все будет хорошо. Садясь в кресло, она улыбнулась, но улыбка вышла не столь беспечной, как раньше, с легким оттенком грусти.
— Будем надеяться, — добавила она, подняв два скрещенных пальца.
Нянечка укатила ее в глубины больницы. Улыбка сползла с лица Гордона тотчас же, как за ними захлопнулись створки дверей. Чувствуя усталость и эмоциональную опустошенность, он подошел к регистратуре. Господи, только бы асе было хорошо. Внутренний голос твердил, что анализы Марины окажутся плохими, мозг требовал готовиться к худшему, но какая-то часть сознания хотела верить в лучшее и Надеялась на лучшее.
От женщины за столом регистратуры он получил стопку форм в двух экземплярах, ручку и направился к ближайшему креслу. Усевшись, он покрутил головой, стараясь снять напряжение в шее, и на несколько секунд прикрыл глаза. Потом пробежал взглядом бумаги и принялся заполнять первый лист.
— «Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей».
При звуках глубокого ораторского голоса Гордон оторвал взгляд от лежащих на коленях бумаг и увидел стоящего перед собой высокого, в деловом костюме мужчину, прижимающего правой рукой к груди книжку в черном переплете, похожую на Библию. В опущенной левой руке мужчина держал стопку тоненьких брошюр. Седеющие волосы были коротко и аккуратно подстрижены и зачесаны на пробор. Лицо выглядело почти приятным. Но черные, бездонные глаза светились яростным, фанатичным напряжением. Еще Гордон заметил, что булавка его галстука была выполнена в форме креста.
— Книга Бытия, глава третья, стих шестнадцатый, — добавил мужчина.
— Не интересуюсь, — коротко отреагировал Гордон. Опустив голову, он вновь погрузился в бумаги, надеясь, что человек уйдет восвояси. Но незнакомец неожиданно сел в соседнее кресло. Гордон продолжал писать, пытаясь не обращать внимания, но остро чувствовал присутствие этого человека и был уверен, даже не поднимая головы, что эти горящие черные глаза просто впились в него. Примерно через минуту он все-таки поднял голову. Разумеется,