Откровение

несравнимые и глубоко противоречивые чувства, и это приводило в отчаяние. Она была готова расплакаться, но понимала, что слезами тут не поможешь.
Гордон поднес к губам ее руки и поцеловал.
— Я понимаю.
Это было не совсем то, о чем ей хотелось говорить, весь разговор должен был бы пойти по другому сценарию. Но ничего не могла с собой сделать. Эмоции переполняли ее — злость, отчаяние, наплыв чувств в любой момент угрожал вырваться через спасительный психологический клапан слезами.
— Черт побери, ну почему это должно было случиться именно с нами? Почему эта… мерзость вообще должна была случиться? Со всеми?
Ответа у Гордона не было. У него даже не было подходящей замены, реакции, соответствующей обстановке. Он просто снова начал целовать ей руки и бормотать что-то успокаивающее, обнадеживающее, надеясь, что этого хватит и понимая, что заблуждается.
— Это… просто ужасно… несправедливо. Слезы все-таки прорвались. Сначала они просто текли по щекам. Марина зажмурилась, но это не помогло. Губы, с которых был готов сорваться новый протест, новая жалоба, внезапно горько скривились, и она заплакала уже навзрыд — громко, горько, по-детски, не стесняясь слез.
Он прижал ее к себе. Он целовал ее мокрые щеки, ощущая на губах соленую влагу, и бережно гладил по голове.
Потом нашел губами ее губы, они встретились, языки сначала нерешительно, а потом все сильнее сплелись. Рыдания стихли, рука Гордона нежно скользнула под ночную рубашку, в промежность. Она была уже влажной и не оказала ни малейшего сопротивления.
Вскоре он оказался внутри нее, и они занялись любовью. Медленно, томно.
И кончили одновременно.
Оба молчали. Некоторое время он еще полежал сверху, потом, почувствовав полную расслабленность, скатился на бок и попытался поцеловать ее, но губы неожиданно наткнулись на волосы. Марина непроизвольно хихикнула.
— Стало полегче? — улыбнулся Гордон.
— Я не хотела.
— Это всегда помогает.
Марина прикусила губу и прикрыла пальцем его рот.
— Может, мы и победили симптомы, но проблема осталась. Нам все равно надо поговорить.
— Давай, — кивнул он.
— Что мы собираемся делать?
Голос снова обрел прежнюю серьезность. Гордон сел и заглянул ей в глаза, пытаясь понять ее настроение, угадать направление ее мыслей.
— Не знаю.
— Да, конечно, все анализы, которые должны быть положительными, оказались положительными, а отрицательные — отрицательными. Но я все равно волнуюсь. А что, если они ошибаются? Что нам тогда делать?
— Уже ничего не сделаешь.
— Не уверена, стоит ли идти на такой риск. Не знаю, готова ли я использовать этот шанс. Не уверена, что я готова пройти через это, потому что не уверена, что справлюсь, если что-нибудь будет не так.
Он подложил ладонь ей под голову и пристально посмотрел в глаза.
— Разумеется, решение должна принимать ты. Я поддержу тебя в любом случае. Но мне кажется, надо смотреть глубже. Врачи говорят, что все в порядке. Возможно, есть какая-то доля риска, но очень небольшая. — Он улыбнулся. — По-моему, будет очень приятно видеть, как тут начнет бегать маленькая миниатюрная Марина.
— Я почему-то так и думала, что ты будешь за то, чтобы пойти на это, — улыбнулась в ответ Марина.
— А ты?
Она облизала губы и уклончиво пожала плечами:
— Не знаю.
— Ты не склоняешься к тому или другому?
— Нет, почему же. Но…
— В таком случае надо поторопиться с решением.
— Понимаю. Но мне придется бросить школу, мы будем жить на одну твою зарплату…
— Хочешь сказать, ты сомневаешься из-за денег?
— Нет, конечно. Но мы должны учитывать все, и пока что минусы перевешивают плюсы.
— И все-таки к чему ты склоняешься? Она постаралась сделать максимально серьезное выражение лица, но губы сами расплылись в улыбке.
— Мне тоже нравится, что здесь будет бегать маленькая Марина.
— Значит, решено?
— Не совсем. Я хочу еще немного подумать. — Марина подняла руку. — Понимаю, понимаю. Лучше думать быстрее. — Она поцеловала его в нос. — Я постараюсь.
Гордон ответил на поцелуй, а затем положил голову ей на живот, словно Прислушиваясь.
— Слушай, — вдруг энергично заговорил он, садясь на кровати. — А как насчет секса? Как долго мы еще может заниматься этим делом?
Марина расхохоталась — легко, счастливо, словно все проблемы разом сбились с плеч:
— Должна была догадаться, что тебя волнует!
— Я не…
— Мы можем заниматься этим сколько угодно.
— А ребенку не повредит?
Жена на секунду задумалась.
— Ну, может, Нам надо будет сменить позицию. Может, тебе весь этот период не следует быть сверху.