Откровение

— Все время?
— Ну, почти, — улыбнулась она.
— А может, лучше вообще отказаться на ближайшие восемь или сколько там месяцев? — со смехом предложил Гордон. — На всякий случай. В конце концов, у тебя есть еще два отверстия.
— О нет!
— Так как тебе нравится имя Сандра? — посмеиваясь, поцеловал жену Гордон.
— Я больше размышляю насчет Ольги или Хельги. А может, Берты.
— А если окажется мальчик, он будет Перси.
— Или Отис.
— Ты смеешься, — заметил Гордон, устраиваясь затылком между двух бронзовых прутьев изголовья кровати, — а нам действительно надо начать подыскивать имя. — Он кашлянул. — Если ты тешила оставить ребенка.
— Мы обязательно начнем подыскивать имя, — кивнула Марина, спуская ноги с кровати.
— Да? Обязательно?
— Обязательно, — кивнула жена.
— Быстро.
— Я вообще быстро думаю.
Марина встала, подошла к стоящему посреди спальни креслу в стиле королевы Анны и накинула брошенный на спинку халат. Потом поправила волосы, попавшие под воротник, и вышла из спальни.
Гордон слышал, как она вошла в ванную, а через несколько секунд — шум воды в унитазе. Потом она прошагала на кухню, и тут раздался душераздирающий крик.
— Марина! — взвился Гордон и кинулся в коридор, едва не зашибив распахнувшейся дверью жену, которая бежала обратно. — Что? Что случилось?
В истерических рыданиях он не смог разобрать ни единого слова, поэтому, отстранив ее, сам поспешил на кухню.
Кошачий туалет, который Марина смастерила из картонки из-под пепси, был перевернут, земля разбросана по всему кафельному полу. Миска с кормом и блюдечко с водой тоже валялись перевернутыми.
И все вокруг было покрыто кошачьей кровью.
Красные пятна покрывали всю поверхность желтого холодильника, словно его обрызгали из пульверизатора. Сгустки крови и синеватые внутренности размазаны по столу. Из мусорной корзины под раковиной торчала серая кошачья лапка.
Сама кошка, или то, что от нее осталось, лежала на полу прямо перед плитой. Тельце — практически одна окровавленная меховая шкурка — было распростерто на полу; по краям в него были воткнуты кухонные ножи для разделки мяса. Голова, отчлененная от туловища, лежала отдельно, как старый серый теннисный шарик. Мертвые зеленовато-желтые глаза смотрели в потолок.
Гордон быстро огляделся по сторонам. Окна были прочно закрыты на запоры, равно как и дверь. Он выбежал в прихожую, но основная дверь тоже была заперта, и засов был на месте.
Как?
Что?
Открыв входную дверь, он выглянул на улицу. Туман немного рассеялся, но сырость в воздухе осталась. Это первые признаки осени; запах наступающей поры листопада. Он обшарил глазами гравийную подъездную дорожку, но не заметил ничего необычного. Заперев дверь, он вернулся в спальню. Марина лежала на кровати, укрывшись с головой. Плечи вздрагивали от рыданий. Гордон присел на край.
— Ну, успокойся, — проговорил он, обнимая жену. — Ничего страшного. Все будет хорошо.
Он и сам уже сомневался, что все будет хорошо. Внезапно Гордон ощутил непонятный иррациональный страх за ребенка.

На обочине шоссе Черного Каньона в сторону Рэндолла стоял человек. Он стоял здесь уже несколько часов и насквозь пропотел во влажной духоте позднего лета, но пятна под мышками и на спине были не видны под дорогим пиджаком. Как всегда, на своем месте был и тугой узел галстука. Рядом с ним, на земле, стоял голубой «самсонайт» — дорожный чемодан с одеждой, зубной щеткой и прочими индивидуальными принадлежностями. Сверху, на чемодане, лежали фотоальбом и пачка религиозных брошюр. В руке человек держал экземпляр пересмотренного стандартного издания Библии.
На шоссе, впервые за час, показался додж-пикап, и человек заученным движением вытянул руку с поднятым большим пальцем. Водитель промчался, даже не взглянув на него.
Другой грузовик, ехавший вслед за первым, также промчался мимо, но потом вдруг резко затормозил и через несколько ярдов остановился. Шофер высунулся из кабины, посигналил и помахал рукой. Человек подхватил свои вещи и трусцой поспешил к грязноватому видавшему виды грузовику. Открыв пассажирскую дверцу, он улыбнулся шоферу с курчавой бородой, одетому в красную футболку и желтую шляпу с надписью «кэт».
— Спасибо, сэр.
Водитель кивнул и смахнул на пол газеты с сиденья, давая место попутчику.
— Как вас зовут?
— Зовите меня брат Элиас.
— Брат Элиас? — фыркнул шофер. — Что это за имечко такое?
— Я проповедник живого Евангелия Господа,