Откровение

себя. — Что ты тут делаешь?
Ответа не последовало. Он продолжал пристально вглядываться в темноту свалки, надеясь зафиксировать какое-нибудь движение.
Вновь та же фигура пересекла полосу света фар, на этот раз ближе.
Гордон отпрянул от изгороди, не осмеливаясь отвести взгляд и испытывая ужас от того, что мог увидеть. Фигура была обгоревшей, очень сильно обгоревшей, угольно-черный стручок человеческого тела в сияюще-белой тишотке. Фигура звала его, приглашала подойти ближе.
Он ударился о свой джип и обрел некую уверенность, ощутив за спиной надежную металлическую прочность капота. На ощупь он добрался до водительского места, не сводя глаз с той точки, где последний раз видел кошмарную фигуру.
Он начал залезать в джип. И только в этот момент увидел, что на водительском месте сидит мальчик. Гордон отшатнулся.
— Не бойтесь, — произнес мальчик, пытаясь улыбнуться. Ему было лет двенадцать-тринадцать. Одет он был в странные великоватые ему штаны и белую тишотку. Грязные длинные волосы локонами лежали на плечах. Несмотря на то что мальчик хотел выглядеть храбрым, уверенным, спокойным, Гордону показалось, что он на самом деле нервничает и боится.
— Бояться нечего, — повторил мальчик.
— Кто ты? — спросил Гордон, пятясь от джипа.
— Ваш друг, — ответил мальчик. Он вылез из машины и приблизился к Гордону, протягивая руку. — Я должен вам кое-что показать.
Голос мальчика нервно дрожал, но в нем угадывалась железная решительность, словно он знал, что должен что-то сказать, но боялся произнести. Гордон покачал головой, продолжая отступать назад. Он понимал, что отступает в темень леса, прочь от современного комфорта джипа и света его фар, но это было не важно. Естественная темнота сзади казалась бесконечно предпочтительнее неестественного мальчика впереди.
— Я должен вам кое-что показать, — повторил мальчик, откидывая одной рукой прядь волос со лба. — Не убегайте.
Он отвернулся от мальчика… и оказался стоящим в большом полукруге вместе с несколькими жителями города. Пламя, горящее перед ними, было таким высоким и жарким, что раскаленный воздух дрожал, не давая возможности разглядеть лица. Но Гордон инстинктивно чувствовал, что эти люди — из его города.
Огонь полыхал и трещал, языки пламени взвивались все выше и выше, пока не поднялись над макушками самых высоких сосен. Откуда-то из пламени доносились крики и стоны, вопли боли и агонии, и Гордон увидел, что то, что он по ошибке принял за обгорелые головешки, на самом деле шевелилось, корчилось, извивалось. Вдруг оттуда поднялась обгоревшая до черноты рука и упала, превратившись в пепел.
Кто-то рядом схватил его за руку. Гордон ощутил прикосновение ледяного мертвого тела, повернул голову и увидел мальчика. На лице застыло выражение суровой решимости.
А затем они с мальчиком оказались одни на небольшой поляне, окруженной соснами и осинами. Дул сильный ветер. Светила полная луна, которую то и дело перекрывали плотные дождевые облака, отчего залитый голубоватым светом пейзаж приобретал мистический вид бегущей реки. Где-то в лесу раздавался похоронный вой волка или койота.
— Вот это я хотел вам показать, — произнес мальчик, отпуская его руку.
Гордон всмотрелся в землю под ногами. Среди густых зарослей просвечивали маленькие белые кресты. Он испугался, внезапно ощутив такой леденящий ужас, какого не испытывал никогда в жизни. Гордон поднял голову, чтобы взглянуть на мальчика, но мальчик исчез. Он остался один в этом омерзительном месте, и крепко зажмурился в надежде, что оно тоже сейчас исчезнет, но, открыв глаза, увидел, что все осталось как было. Ветер уже просто гудел. По земле неслись листья, ветки, мелкие сучья. Белые кресты, одни — стоящие вертикально, другие — покосившиеся под разными углами, казалось, излучали какой-то неестественный свет.
Большое облако наплыло на небесное светило, погрузив поляну в полнейший мрак. А затем кусты перед белыми крестами расступились. Огромный пласт каменистой почвы вдруг начал подниматься, словно нечто, находящееся под ним, стремилось вырваться на волю.
Разбушевавшийся ветер относил в сторону его безумный вопль. Он почувствовал, как мягкая рука взяла его за ногу, опустил голову… и увидел на скомканной простыне руку Марины. Он сидел на кровати, весь в липком холодном поту, в окружении смятых простыней. Марина пристально смотрела на него. На ее прекрасном лице появились озабоченные морщинки.
— Что с тобой? — спросила она.
Он только покачал головой, не в силах произнести ни слова. Сердце все еще колотилось как бешеное. Он взял ее за руку и крепко сжал.
— Тебе в последнее время слишком часто стали сниться