Откровение

на лоб.
— Он умер, — продолжил шериф, предвосхищая очевидный вопрос. — Он увидел новый сон, очень важный сон, и сказал, что должен мне его рассказать лично, но погиб, не успев этого сделать.
— Что произошло? — спросил Гордон.
— Их дом сгорел. По официальной версии, он задохнулся в дыму. — Джим покачал головой. — То есть он действительно умер, задохнувшись в дыму. Но это было преднамеренно. Он был убит. Это был очень удобный пожар.
— Своего рода культ? — нахмурившись, спросил отец Эндрюс.
— Так думает моя жена. Но я лично так не считаю. Понимаю, это может прозвучать дико, но постарайтесь меня понять. — На кухне засвистел чайник, и шериф вопросительно посмотрел на хозяина, но священник отрицательно покачал головой. Джим перевел взгляд на Гордона, а затем — снова на Эндрюса. — Мальчик рассказал мне, что увидел сон, как некие монстры мучили и убивали семью Селвэй. Он сказал, что эти твари съели самого младшего, а остальных детей разорвали на части и оторвали голову миссис Селвэй. Мы нашли полусъеденные останки младенца, расчлененные тела остальных детей, мать, ее оторванную голову точно там, где указал мне Дон. — Шериф посмотрел на Гордона. — Все это должно остаться между нами, понятно?
Побледневший Гордон мог только молча кивнуть. — Но это еще не все. Дон сказал мне, что после того, как эти твари убили семью Селвэй, они поставили самого отца Селвэя на колени перед огнем и приказали поклониться его новому богу. Из пламени появилось нечто огромное, с рогами, как сказал Дон, напоминающее дьявола, и Селвэй вошел в огонь. — Он помолчал. — Останков Селвэя мы не нашли. Дон сказал, что и не найдем никогда.
— Потрясающая история, — проговорил отец Эндрюс. — Вы ждете, что я в нее поверю?
— Во что именно вы не можете поверить?
— С чего мне начать? — вопросом на вопрос ответил священник, взглянул на шерифа и вздохнул. — Ну хорошо. Во-первых, представление о дьяволе как существе с рогами, хвостом и вилами идет от художников и беллетристов. На самом деле, нет никакого теологического базиса…
— Вы хотите сказать, что Библия дает детальное описание всех и каждого из упоминаемых демонов, и ни у одного из них нет рогов?
— Разумеется, нет. Конкретных описаний чрезвычайно мало.
— Тогда дальше.
— Но корреляция возникающих во сне образов с действительностью не является буквальной. Вряд ли возможно установить четкое соотношение между конкретными предчувствиями и тем, что происходит в реальности.
— Сделайте одолжение, — поднял руку шериф. — Допустим, мальчик действительно видел то, что происходило. Что тогда?
— Я…
— Примите еще во внимание, что несколько церквей подверглись осквернению и измазаны козьей кровью, кровью тех коз, которые были жестоко умерщвлены в близлежащих фермерских хозяйствах, были убиты двое фермеров, и подобные вещи стали происходить во всем штате. Прибавьте сюда ваш собственный опыт, исчезновение троих подростков и такую мелочь, как кошка Гордона. Что получится?
— Вас интересует мое официальное мнение как представителя епископальной церкви или мое личное?
— Ваше личное мнение. Откровенное мнение.
— Я не знаю, — ответил отец Эндрюс. — Но вы меня напугали.

Когда Гордон вылез из машины, Марина уже спускалась по ступенькам крыльца навстречу.
— Что ты так долго?
Гордон поцеловал ее в губы и слегка пожал плечами.
— Узнал что-нибудь у шерифа?
— Нет. Ничего нового.
— Вот подлец. Будь я проклята, если проголосую за него еще раз. Пальцем о палец не хочет ударить, чтобы установить, в чем дело.
— Он старается, — заметил Гордон. Марина сделала шаг назад, вздернула брови и сложила на груди руки.
— И что же он сделал? Поведал жалостную историю о том, как много у него работы?
— Нет, — улыбнулся Гордон.
— А почему же ты торчишь у него?
— Сейчас много чего происходит. Он занят.
— Владу это не поможет. — Марина сердито вскинула голову, развернулась и пошла к дому.
— Слушай, давай не будем сейчас об этом, — проговорил Гордон, идя за ней следом. В руке у него оказался увесистый сверток из плотной коричневой бумаги. Он пошуршал, и Марина обернулась на звук.
— Я купил замки.
— Уже кое-что, — без особого энтузиазма откликнулась она.
— Хочу поставить, чтобы больше не думать, что к нам кто-нибудь может залезть.
— Вот и займись. А я займусь ужином, — сменила гнев на милость Марина.
Ближайший час он провел в занудной работе по установлению замков на окна. Когда он добрался до последнего, кухонного окна, Марина позвала к столу. Он отмахнулся, сказав, что осталось немного, и начал торопливо вкручивать