Откровение

Сюзен Стратфорд и, возможно, престарелую миссис Перри. Но что именно? Вода исключается. Шансы обнаружить что-либо в продуктах питания близки к нулю. Могли они случайно оказаться в зоне действия какого-нибудь опасного для здоровья груза, который провозили мимо Рэндолла? Возможно. Хотя такой маршрут получался гораздо более длинным, многие водители грузовиков, курсирующих между фениксом, Прескотом и Флагстаффом, предпочитали ездить через Рэндолл, чтобы избежать пунктов весового и инспекционного контроля на шоссе Черного Каньона. А кто знает, что в тех грузовиках? Кто может сказать, какие вещества они перевозят?
Уотерстон сделал еще один большой глоток. Он понимал, что хватается за соломинку. Если бы в крови хотя бы одной из женщин были какие-то неизвестные химикаты, анализ крови немедленно показал бы это. Ни у одной из женщин не наблюдалось и никаких физиологических отклонений, разве что у миссис Перри. Но что-то плохое несомненно имело место. Очень плохое.
Доктор вынужден был признать, что зашел в тупик.
Но во всем этом была по крайней мере и одна положительная новость — шансы на возможность возникновения каких-то осложнений с беременностью миссис Льюис тоже становились весьма и весьма незначительными.
Уотерстон выдвинул ящик письменного стола и достал фотографии мертворожденных младенцев, которые он сделал перед аутопсией. С самой верхней на него слепо уставились полусформировавшиеся желеобразные глаза плода Джули Кэмпбелл. На следующем снимке недоношенный младенец навечно сжал в кулачки рептильные ручки.
Уотерстон отложил фотографии и еще отхлебнул виски. Нужно собраться с духом. Нужно позвонить всем этим женщинам и сообщить, что он смог выяснить. Или — что он не смог выяснить.
Перебирая снимки, он наткнулся на жуткое лицо младенца Джони Купер. На гладком лысом черепе лобик был покрыт множеством морщин, а беззубый рот искажен пугающей гримасой. Глаза, совершенно белые, без зрачка и радужной оболочки, казалось, смотрят прямо ему в лицо.
Доктора передернуло. Он бросил стопку снимков на стол, Невероятно, но микроскопический младенец казался просто разгневанным.
Уотерстон пододвинул телефон и набрал номер.

Джони Купер сидела в гостиной, уставившись в темноту. Телефон звонил и звонил. Из спальни донесся раздраженный крик Стэна:
— Ты будешь брать трубку или как?
Она не удостоила его ответом.
— Ну и черт с ним, — буркнул муж. Телефон прозвонил еще три раза и смолк. Джони не шевельнулась. Шторы в комнате были плотно задернуты, свет выключен. Она ничего не видела, но продолжала сидеть с открытыми глазами, слушая, думая. Она слышала, как Стэн чем-то гремит в спальне, вымещая агрессию на неодушевленных предметах, подвернувшихся под руку. Вечером у них опять произошла ссора, точнее, очередной раунд бесконечно длящейся с некоторых пор ссоры. Казалось, это должно ее огорчать. Но почему-то последнее время Джони стало все равно.
Через какое-то время Стэн выключил телевизор. Потом она услышала его ровное, размеренное дыхание — дыхание спящего человека — громкое в мертвенно-пустом доме.
Год. Прошел почти целый год с тех пор, как она потеряла ребенка.
Она думала об этом непрестанно, грустила, оплакивала свою потерю. Уже стало ясно, что такая зацикленность на этом несчастном случае влияет на семейные отношения, на работу, на знакомства, но даже придумать не могла, как с этим справиться. Ситуация просто вышла из-под контроля. Она потеряла интерес ко всему на свете.
Она понимала, что это глупо. Сколько женщин делает аборты! Это же не конец света. И всегда можно завести другого. С точки зрения физиологии и у нее, и у Стэна в этом смысле никаких отклонений. Теоретически они могут обзавестись целым выводком.
Но она не могла упустить этого. Стэн-младший, подумала она. Они хотели назвать его Стэн-младший.
Иногда, среди ночи, лежа без сна и глядя в темноту, ей даже казалось, что слышит детский плач.
Внезапно в спальне раздался какой-то грохот. Упало что-то тяжелое. Лампа. Она услышала звон разбитого стекла, потом — громкие тяжелые шаги. Что он там делает, решил разнести весь дом? Джони понимала, что надо встать и пойти посмотреть, но не могла заставить себя шевельнуться. Поэтому продолжала сидеть, глядя в темноту и прислушиваясь.
Послышался приглушенный вскрик.
А затем — детский плач.
Джони вскочила с колотящимся сердцем. Звук повторился, и она поспешила по коридору в спальню. Комната была освещена лишь слабым светом, пробивающимся через матовое окно ванной комнаты. Настольная лампа действительно валялась на полу. Она огляделась и негромко