Откровение

серое приземистое здание. Встреча с Макфэрландом оказалась пустой тратой времени. Он договорился о встрече с полисменом штата в кафе, надеясь за поздним завтраком выяснить, в каком направлении движется расследование и какие версии отрабатываются. Однако Макфэрланд молчал, как рыба, сообщив лишь, что, по мнению Уилсона, основные усилия необходимо сосредоточить в Долине. Джим попытался объяснить ему насчет брата Элиаса, который, на его взгляд, имеет самое непосредственное отношение как минимум к пожарам, но Макфэрланд весьма покровительственно заметил, что психи выползают из всех щелей как раз для такого рода случаев.
Джим, разъяренный, быстро уехал с намерением позвонить Уилсону и сообщить все, что он о нем думает. Дело должно было стать совместным расследованием, равным партнерством, а эти молодые панки относятся к нему как деревенщине, который ни черта не соображает в тонких материях.
Некоторое время он поколесил по городу, выключив радио и стараясь успокоиться. И только когда желание совершить акт физического насилия по отношению к этому козлу из штата несколько выветрилось, позволил себе вернуться в офис.
Теперь он сидел в машине, уставившись в пыльное лобовое стекло. Очень жаль, что половину утра пришлось потратить на этого Макфэрланда. Говорить с ним — все равно что с колодой. Лучше было вообще не звонить в полицию штата, и черт с ней, с известностью. Судя по всему, от этих столичных штучек все равно никакого проку.
Он вышел из машины, поправил ремень и направился в здание.
За пультом дежурного сидела Рита.
— Где сегодня поисковая группа? — спросил Джим, кивнув в знак приветствия.
— Выходили на связь около часа назад, сказали, что по-прежнему в районе между Осиновым озером и Молочной фермой. Это довольно большая территория.
Район Молочной фермы.
Джим вспомнил сон про Молочную ферму, когда Дон Уилсон устроил ему прогулку между маленькими белыми надгробиями, и поежился.
— Я буду в кабинете, — сообщил он Рите. Она кивнула и нажала кнопку на пульте, переключая входящие звонки.
Но не успел он сделать и пару шагов, как за спиной послышался возбужденный голос Карла:
— Шериф! Я нашел его!
Обернувшись, Джим обнаружил своего помощника, входящего в здание вместе с мужчиной в строгом деловом костюме консервативного вида. Мужчина шел спокойно, сопротивления не оказывал, но в походке, в напряженной осанке сквозило возмущение. Неестественно черные глаза впились прямо в глаза Джима. Под мышкой мужчина нес Библию в черном переплете.
— Брат Элиас, — взволнованно продолжил Карл. — Сообщили о нарушении общественного спокойствия у филиала Национального банка. Я приехал и обнаружил, что он там проповедует.
— Хорошо, — ровным тоном откликнулся Джим. — Отведи его в комнату для допросов. Я хочу поговорить с ним. — Неимоверным усилием воли он заставил себя сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри все закипело. Своим ключом он отпер дверь комнаты для допросов и щелкнул выключателем.
Люминесцентные лампы под потолком помигали, но наконец зажглись.
Карл ввел в комнату брата Элиаса и усадил его на металлический складной стул. Проповедник взглянул на помощника и слегка усмехнулся. Глаза его при этом оставались холодными.
— Выйдите отсюда, — негромко произнес брат Элиас. Карл изумленно уставился на шерифа.
— Он мой помощник. Он останется.
— Тогда я не смогу говорить. — Брат Элиас сложил на столе перед собой руки и уставился в голую белизну противоположной стены.
Джим посмотрел на проповедника. На лице брата Элиаса застыло выражение бесконечного терпения. Терпение истинно верующего. Ему уже приходилось сталкиваться с таким выражением — может, даже чаще, чем хотелось бы, — и он прекрасно знал, что против этой бесстрастной удовлетворенности нет никаких средств. Брат Элиас сказал, что не станет говорить — значит, не станет. Шериф тяжело вздохнул.
— Хорошо, Карл. Для начала поиграем по его правилам. Оставь нас. Позову в случае необходимости.
Помощник окинул проповедника ненавидящим взглядом и вышел из комнаты. Джим обернулся к брату Элиасу.
— Итак, — заговорил он, — последняя неделя у вас выдалась весьма напряженной, не так ли?
Проповедник внимательно всмотрелся в его лицо, словно изучая.
— Семейное сходство довольно заметное, — наконец произнес он.
— Что?!
— Вы ужасно похожи на своего прадедушку.
Джим уставился на священника, не понимая, как реагировать. В глубине холодного взгляда черных глаз светилось безумие. Он изобразил кроткую улыбку. Хорошо, пускай ход беседы определяет этот странный проповедник.
— На прадедушку? — переспросил он.