Откровение

Марина пришла в ярость.
— Этот человек — психопат! — воскликнула она. — Что же ему надо сделать, убить меня, что ли, только после этого его посадят? — В горестном недоумении она покачала головой. — Господи, а ведь я думала, что консерваторы — идиоты, когда они говорили о том, что наша судебная система никуда не годится.
— Я понимаю, — кивнул Гордон.
— А этот Велдон — безграмотный осел. Боже, как я его ненавижу!
Гордон молча притянул ее к себе и принялся гладить по плечу, пока не почувствовал, что жена немного расслабилась и успокоилась.
— Ну ладно, — сказала Марина, отстраняясь. — Пошли в дом. Ужин давно готов. Я думала, ты вернешься раньше. Недолго тебе осталось наслаждаться домашней пищей, — говорила она, направляясь на кухню. — Через пару недель начнется школа, тебе снова придется самому себе готовить.
Гордон уселся за стол. Марина выключила духовку, достала из нее горшочек и принялась лопаточкой поровну выкладывать содержимое на тарелки.
— Ума не приложу, как он мог дослужиться выше патрульного, — продолжала она, вынимая из шкафчика бокалы для вина. — Он совершенно не понимает, что делает.
— Да нет, он нормальный парень, — робко заметил Гордон.
— С каких это пор вы стали с ним такими закадычными друзьями? — поинтересовалась Марина, садясь напротив. — Нашу кошечку разорвали на куски на нашей собственной кухне, а он целыми днями только и знает, что штаны просиживать и ни черта не делать.
— Он поймал брата Элиаса, — напомнил Гордон.
— А теперь собирается отпускать. Знаешь, говорят, журналисты, которые работают с полицией, сами превращаются в полицейских, если слишком долго с ними крутятся.
— Очень смешно, — поморщился Гордон.
— Ой, чуть не забыла. — Марина встала, подошла к холодильнику и вынула блюдо с нарезанными дольками морковкой и огурцами.
— Фаллические овощи? — усмехнулся Гордон. — Это намек?
Марина взяла дольку морковки и красноречиво вставила ее в рот, не забыв облизать языком.
— После ужина, — пообещала она.
Они быстро поужинали и вместе помыли посуду. Гордон выключил свет на кухне, и они, взявшись за руки, пошли в спальню. Марина откинула покрывало и стянула через голову майку. Под майкой ничего не было. Следующим движением она избавилась от брюк.
Гордон уже сбросил туфли и расстегивал брюки, но вдруг замер, прислушиваясь. Марина уже устроилась под простыней.
— Что это? — спросил он.
— Что?
— Прислушайся, — поднял он руку. Марина не двигаясь наклонила голову. Откуда-то доносилось едва слышное жужжание.
— Это? Жужжит что-то?
— Похоже, снаружи, — кивнул Гордон.
— Может, электричество в проводах. Или жуки какие-нибудь.
Мухи. Гордон застегнул штаны.
— Не вставай, — сказал он. — Я только на минутку, проверить.
Он пошел обратно, по пути щелкая всеми выключателями. Нет, в помещениях ничего не видно и не слышно. Остановившись посередине гостиной, он опять прислушался. Звук явно доносился снаружи. Он уже стал значительно громче.
Медленно, уже догадываясь, что предстоит увидеть, и страшась этого. Гордон отодвинул штору и прижался лицом к стеклу.
Весь джип был облеплен мухами. С серого капота черное покрывало наползало на лобовое стекло. Даже с такого расстояния было видно, что мухи живые. Они шевелились, наползали одна на другую, и в слабом свете, падавшем из окон дома, джип казался почти живым существом.
Гордон отпустил штору, передернув плечами от ужаса и омерзения. Она закрыл глаза, пытаясь отогнать видение. Однако сводящее с ума гудение никуда не делось, и образ прочно застрял в мозгу.
Он вернулся в спальню, стараясь выглядеть спокойным, хотя сердце колотилось как бешеное. Он даже попытался улыбнуться. Марина сидела на кровати, оперевшись спиной о подголовник и укрывшись до пояса простыней, оставив обнаженными груди. На какую-то кошмарную долю секунды Гордон вообразил, что они покрыты мухами.
— Что там? — нахмурив брови, спросила Марина. — Ты что-то побледнел. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Нормально, — ответил Гордон, устраиваясь рядом. — Отлично, — повторил он, крепко обнимая жену и закрывая глаза. Оставалось надеяться, что ни одна из них не проникнет в дом.

Отведя брата Элиаса обратно в камеру и попрощавшись с Гордоном и отцом Эндрюсом, Джим вернулся к себе в кабинет. Некоторое время он сидел, молча глядя на стопку бумаг на столе, потом выдвинул нижний ящик стола и достал телефонный справочник. Найдя телефон исторического общества округа, он набрал номер.
— Алло? — послышался в трубке знакомый голос Милли Томас.
— Милли, здравствуйте,