Откровение

все приказания шерифа. Теперь же молодой помощник улыбался вполне дружелюбно, на лице его не было и тени враждебности. Очевидно, он относится к тому разряду людей, кто может успешно отделять служебные дела от остальной жизни — в отличие от Макфарлэнда, которому это никогда не удавалось.
Он попробовал улыбнуться в ответ, но улыбка получилась вымученной; он сам почувствовал фальшь.
— Что вы тут делаете? — спросил Макфарлэнд, сознавая весь идиотизм вопроса, но ничего лучшего все равно придумать не смог.
Чмура сделал большой глоток из бутылки, которую держал в руке.
— У меня свободный вечер, только что расстался со своей подружкой и вот решил отметить это событие. Присоединяйтесь. — Он оглядел зал. Несколько ковбоев со своими подружками отплясывали тустеп под оркестр Маршалла Такера. Несколько свободных девиц стояли у края танцпола, оглядываясь в поисках партнеров. — Уверяю, можем подхватить парочку этих фифочек.
— Не сегодня, — покачал головой Макфарлэнд. — Нет настроения.
— Да ладно, пошли! — схватил Чмура его за руку, и Тед понял, что помощник шерифа довольно пьян.
Он еще раз, более уверенно, покачал головой и высвободился из сильной лапы помощника.
— Не могу. Я женат.
— Какая разница? — расхохотался Чмура. — Я тоже однажды был женат. Кому это мешало?
Макфарлэнд посмотрел на молодого человека. Был женат и уже развелся? На взгляд ему не больше двадцати пяти. Покачав головой, он демонстративно посмотрел на часы.
— Прошу прощения. Я должен позвонить жене. Мне уже пора ехать. — Допив свое пиво, он встал. Сейчас он вернется в отель и будет смотреть телевизор. Может, даже позвонит Дениз. А что? Может, это, наоборот, как-то подбодрит. Во всяком случае, хуже не станет. Он хлопнул Карла по спине, изображая дружеские чувства, которых на самом деле не испытывал, и произнес: — Ну, пока. Увидимся.
— Постойте! — воскликнул парень с какой-то ноткой отчаяния. — Может, все-таки останетесь, посидим, поговорим, а?
— Извините, — еще раз покачал головой Макфарлэнд, — но мне действительно пора. Может, как-нибудь в другой раз.
В этот момент рядом с музыкальным автоматом, в глубине бара, послышались громкие возбужденные голоса, и оба оглянулись на звук. Раздался какой-то грохот, иголка звукоснимателя издала душераздирающий скрип, многократно усиленный мощными динамиками. Чмура поставил бутылку на стойку бара и положил руку на кобуру.
— В такие моменты очень забавно быть помощником шерифа, — заметил он, направляясь в глубину зала. Вдруг толпа, которая клубилась там, начала медленно пятиться назад. Одна дамочка средних лет развернулась и метнулась к выходу. Автомат заиграл по новой. Зазвучала песня Вэйлона Дженнингса, но низкий голос Дженнингса тут же стал еще ниже, потому что кто-то, видимо, выдернул шнур, и музыкальный автомат через секунду остановился.
Макфарлэнд несколько мгновений наблюдал за помощником шерифа, машинально охлопывая себя по груди, по поясу в поисках кобуры, которой не было, потом потянулся за оставленной на стойке бутылкой и резким движением отбил донышко, чтобы обеспечить себя хоть каким-то оружием. После этого двинулся на помощь Чмуре. Никогда не знаешь, что может произойти в таких провинциальных барах. Дополнительная предосторожность никогда не помешает.
В баре стало тихо. Все разговоры прекратились, все танцующие и сидевшие за столиками с любопытством тянули шеи, пытаясь понять, что происходит в глубине зала. Кое-кто из завсегдатаев даже взобрался на стул, глядя на дверь по соседству с музыкальным автоматом, но большая часть посетителей торопливой цепочкой потянулась к выходу.
Макфарлэнд, следуя за Карлом, подошел к толпе и остановился.
Крошечный младенец, безногий, с почти неразвитыми ручками, появившийся, видимо, из той самой двери, шлепал по деревянному полу, хихикая и лопоча что-то сам себе. Голосок был тихим, но в наступившей тишине, нарушаемой только шарканьем ног, Макфарлэнд отчетливо его слышал. По телу пробежали мурашки. Он сделал шаг вперед и всмотрелся в младенца. Он был мелким, недоразвитым, как будто только что родившимся. Розовое тельце было еще мокрым от крови; за ним оставался влажный след, как от улитки. По мере того как он шлепал вперед, глаза мигали с равными интервалами, как у куклы. Рот продолжал издавать какой-то дикий лепет.
На лицах окружающих застыло выражение страха и отвращения. Макфарлэнд предположил, что кто-нибудь из женщин, из сострадательных мамочек, сейчас бросится к младенцу, пожалеет его, постарается оказать помощь. Но в этом младенце было что-то настолько неправильное, настолько злобное, что он понял, почему люди отступают перед этим созданием,