Откровение

Гордону.
— А я почему? Я даже не умею…
— Ваша жена беременна. Нечистому нужно ваше нерожденное дитя — Нам необходима дополнительная страховка, которая обеспечивается вашим непосредственным участием.
Гордон почувствовал, что сейчас упадет в обморок. Во рту так пересохло, что он не мог шевельнуть языком. Он попытался встать, но ноги отказывались повиноваться.
Марина!
— Я должен идти, — кое-как выговорил он. — Я должен догнать ее.
— Вы не можете уйти. — Проповедник пригвоздил его ледяным взглядом к полу.
Гордон усилием воли отвел глаза и метнулся к двери.
— Я должен догнать ее!
— Если вы не пойдете с нами, противник наверняка заберет вашу нерожденную дочь.
Рука Гордона, схватившаяся за ручку двери, безвольно упала. Он обернулся.
— Нам нужна ваша сила, вашей дочери нужна ваша сила.
— Почему? — только и мог проговорить Гордон.
— Господь, — торжественно заявил брат Элиас, — всегда выбирает особых людей для исполнения его дела в творческой, интеллектуальной или духовной сферах. Бах и Бетховен, Томас Эдисон и Альберт Эйнштейн, Ганди и Мартин Лютер Кинг, многие другие… Он размещает эти особенные личности в различных частях света, в различных странах. Не все из них выживают. Сатана в своей ревности я ярости стремится завладеть этими личностями до того, как они появятся на свет, чтобы использовать их в своих злобных целях, чтобы оплевать и посмеяться над Господом нашим Богом. — Он внимательно посмотрел на Гордона. — Ваша дочь — из числа таких личностей. Вот почему противник ее преследует.
— Вы хотите сказать, — не веря своим ушам, переспросил Гордон, — что все вот это, весь такой хаос происходил, когда появлялся на свет Бах, когда появлялся на свет Томас Эдисон и все остальные?
Брат Элиас покачал головой:
— Противнику повезло, что ваш нерожденный младенец оказался сейчас в этом времени и в этом месте. Впрочем, — пожал он плечами, — возможно, он так и планировал. Не могу сказать.
— Я должен позвонить Марине и предупредить ее, — проговорил Гордон. Шериф кивнул на дверь:
— Идите звоните. Скажите Питу, что я разрешил воспользоваться телефоном.
Гордон толкнул дверь, но остановился на пороге.
— Кем станет моя дочь, когда вырастет?
Брат Элиас лишь усмехнулся. Гордон побежал по коридору.
Джим смотрел на проповедника со смешанным чувством страха и изумления.
— Это происходит впервые?
— Я этого не говорил.
— А такие… особые люди… уже рождались в Рэндолле?
— Нет, — ответил проповедник. — Мы не совпадали по времени. Мальчик никогда не рождался.
Гордон выскочил в вестибюль, схватил телефон и лихорадочно набрал домашний номер. Один гудок, другой, третий… он дождался двенадцатого гудка и положил трубку. Марина давно должна была уже вернуться. Его колотило от волнения, но он понимал, что брат Элиас не позволит ему съездить домой и проверить, где она. Может, удастся убедить остальных сделать небольшой крюк по дороге, когда они поедут… куда они поедут? Да, они собирались ехать в направлении Зубцов.
Остальная компания вышла в вестибюль.
— Нам пора, — сказал брат Элиас. — Уже поздно. Времени у нас в обрез.
Судя по тому, как Марина разозлилась на него. Гордон понял, что она испугалась. Может, она и не поверила тому, что он ей наговорил, но инстинктивно она почуяла опасность. Наверное, она уже уехала в Феникс. Возможно, она уже далеко от Рэндолла.
Да, решил Гордон, поправляя ремешок фотоаппарата и выходя вместе с остальными на улицу. Наверное, она уже уехала.
Даст Бог, так оно и есть.
Марина, принимая горячий душ, просто не услышала телефонный звонок.

Светло-оранжевая полоса только начала проступать сквозь бледнеющий фиолетовый занавес восточного края неба, когда два грузовика-пикапа свернули с асфальтированного шоссе на лесную дорогу. Брат Элиас в самом начале сказал, что желательно достать по пикапу на каждого и на всякий случай иметь еще несколько запасных машин. Однако шериф смог наскрести лишь три пикапа, принадлежащих округу, и один частный — Карла. Но, как оказалось, понадобилось им всего две машины. Отец Эндрюс не знал, как пользоваться ручной коробкой передач, поэтому ему пришлось поехать с Гордоном. А Джим не хотел, чтобы брат Элиас ехал один. Тем более в машине, принадлежащей округу.
За двадцать минут, которые они ехали по шоссе, проповедник не произнес ни слова. Шериф пытался разговорить его, завести своего рода дорожную беседу, но тот лишь молча смотрел в сторону на мелькающие за окном деревья, и в конце концов Джим отказался от своей идеи. Он попробовал