Откровение

темных богов, и жертвоприношения младенцев — больных или здоровых — должны были умилостивить эти божества и не дать разгореться их гневу. — Он посмотрел на священника. — Зло этого места было известно всегда.
— И что же случилось? — Отец Эндрюс облизнул вдруг пересохшие губы.
— Зло питалось телами, нейтральной невинной энергией младенцев. Но вместо того чтобы умилостивить зло, эти жертвоприношения прибавляли ему силы до тех пор, пока оно не начинало распространяться и превышать свои традиционные рамки. — Он холодно улыбнулся, одними губами. — Это и есть озеро огненное.
Отец Эндрюс тупо кивнул.
— Религии по мере развития отказывались от ритуалов жертвоприношений и более не оправдывали их, но люди, живущие в этом регионе, тайно продолжали этот обряд. Сюда приносили и выбрасывали мертворожденных младенцев. Здесь оставляли на погибель больных детей. Люди забыли причины, по которым приносили сюда своих детенышей, но причины эти изначально были ни при чем. Причины — не более чем попытки логического истолкования. — Подняв глаза к небу, проповедник помолчал, а потом снова посмотрел в глаза отцу Эндрюсу. — Младенцев оставляют здесь и поныне.
— Этого не может быть! В наше время?!
— Врачи приносят сюда зародыши после абортов. Мертвых детей воруют из могил и переносят сюда. Люди зачастую не отдают себе отчет, что они делают и почему, но зло сильно, и оно требует себе пищи. По мере роста оно распространяется вширь, с увеличением его силы его влияние возрастает. — Раздалось несколько выстрелов. Это Джим с Гордоном упражнялись в стрельбе. Эхо громом прокатилось по лесу. — Мы ничего не можем сделать, чтобы остановить это. Зло существует и будет существовать всегда. Мы можем лишь держать его в определенных границах и рассеивать его, когда его сила начинает нарастать. Вот почему мы исполняем этот ритуал.
— Почему вы говорите об этом только мне? — вдруг спросил отец Эндрюс. — Почему не сказать всем?
Проповедник опять положил руку на плечо священника.
— Потому что вам нужно знать. Им — нет. Каждый из нас играет свою роль.
— Ив чем именно состоит моя?
— Вы должны будете общаться с ним. Вы должны будете позволить ему говорить через вас и слышать через вас в то время, когда я буду произносить слова ритуала.
Когда смысл сказанного братом Элиасом дошел до Эндрюса, его охватила волна ужаса. Он в панике отшатнулся от проповедника.
— Вы хотите, чтобы он завладел мной? Я должен буду добровольно отдать себя… — Он даже не смог договорить безумной фразы.
— Это не опасно, — сказал брат Элиас. — Если мы все сделаем как положено, для вас в этом не будет никакой опасности.
— Я вам не верю! — заявил отец Эндрюс, почувствовав фальшь в словах проповедника. Сердце колотилось. Яростно сверкнув глазами, он выкрикнул: — Вы лжете!
Накатила волна теплого воздуха. Брат Элиас посмотрел на священника, но промолчал. Глаза его остались непроницаемыми.

Пока брат Элиас разговаривал с отцом Эндрюсом, Джим преподавал Гордону краткий курс владения огнестрельным оружием. Показав, как снимать с предохранителя, как целиться и спускать курок, он прицелился в сосновую шишку, выстрелил, и шишка разлетелась мелкими брызгами. Потом предложил заняться тем же самым Гордону. Гордон прицелился в синюю метку, оставленную на дереве лесорубами, но пуля благополучно свистнула, даже не задев дерева.
— Ничего страшного, — подбодрил Джим. Он показал Гордону, что он делает неправильно, показал, как нужно держать винтовку и как наводить на цель, наклоняя голову, а не ствол. Сделав несколько выстрелов. Гордон наконец сумел попасть в относительно толстое дерево. Потом выстрелил еще три раза, уже без помощи Джима, и все три раза попал.
— Вполне достаточно, — заметил подошедший брат Элиас. — Большей меткости не потребуется. У вас будет крупная цель.
— Насколько крупная? — спросил Гордон.
Брат Элиас не ответил.
За проповедником медленно шаркал одеревеневшими ногами отец Эндрюс. Лицо его было пепельно-серым, взгляд — пустым. Пальцы рук он сжал в кулаки, но они все равно заметно подрагивали.
— Нам пора идти, — сказал брат Элиас, подходя к заднему борту пикапа. На этот раз он вынул из кузова какой-то предмет, завернутый в грязную тряпку, и положил его в ту же коробку. — Надеюсь, что мы еще не совсем опоздали.
Все кое-как перебрались через наспех сделанный барьер из поваленных осин. У Джима и Гордона на плече висели винтовки, брат Элиас нес коробку, отец Эндрюс шел вслед за проповедником налегке, погруженный в глубокое молчание.
По мере того как они продвигались вперед, теплый ветер становился все сильнее. Он завивал вокруг странные