Откровенные признания

приятных. В последний раз попав в тупик Секиры, он наткнулся на мать, продающую свою малолетнюю дочь за джин, и целую шайку нищих, подравшихся в узком закоулке с проститутками. — Медлить некогда, — заявил он. — Как только нас заметят, по всем трущобам поползут слухи, и Фоллард улизнет у нас из-под носа.
Сейер ухмыльнулся, еле сдерживая энтузиазм.
— Тогда идем. Ты первый.
Они вышли из таверны и двинулись по улицам вдоль открытых сточных канав. В воздухе висела стойкая густая вонь падали и гниющих отбросов. Шаткие строения кренились во все стороны, как от изнеможения, стонали и скрипели под каждым сильным порывом ветра. Нигде не было ни уличных указателей, ни номеров домов. Человек, очутившийся здесь впервые, в два счета мог заблудиться, стать жертвой грабителей или головорезов и кончить жизнь в каком-нибудь темном дворе или переулке. Нищета обитателей трущоб была невообразимой, временное забвение они находили лишь в лавках, где продавали джин и пиво, а такие лавки попадались на каждой улице.
Ник ужасался, видя горестные лица детей-скелетиков, опустившихся женщин и отчаявшихся мужчин. Единственными здоровыми существами в трущобах были жирные крысы и мыши, смело разгуливающие прямо по улицам. До сих пор Ник считал эту неприглядную изнанку жизни неизбежной, но теперь впервые задумался о том, чем можно помочь этим людям. Боже милостивый, у них же нет почти ничего! От этой мысли он растерялся. И вспомнил слова, которые услышал от Лотти несколько дней назад: «Должно же быть что-то, что по-настоящему волнует тебя. То, ради чего стоит бороться…» Хорошенько подумав, он признал правоту жены. Лорд Сидней мог добиться гораздо большего, нежели Ник Джентри.
Сунув руки в карманы, Ник украдкой бросил взгляд на Сейера, который явно думал лишь о том, где бы отыскать Дика Фолларда. Так и должно быть. «Не отвлекайся!» — предостерег себя Ник, хотя в голове у него вертелись совсем другие слова.
«В конце концов наступает время, когда понимаешь, что слишком долго дергал смерть за усы, — объяснял ему Морган, — а те упрямцы и тугодумы, до которых это так и не доходит, дорого платят за свою ошибку. Я понял, когда надо остановиться. И вы тоже должны понять…»
И вправду, время уже пришло, а он понял это только сейчас. Ник решил сразу после завершения розысков Фолларда забыть о своем ремесле сыщика и подыскать другое. На этот раз — в роли лорда Сиднея, женатого человека, главы дома, а может, и семьи.
Представив Лотти беременной, носящей его ребенка, он ощутил сладкую боль в груди. Наконец-то он начинал понимать, почему сэр Росс так легко смирился с отставкой после женитьбы и почему Морган ставит превыше всего свою семью.
— Джентри! — вполголоса позвал Сейер. — Джентри! Погрузившись в размышления, Ник не сразу услышал его.
— Сидней!
Ник вопросительно вскинул голову:
— Что?
Сейер нахмурился:
— Соберись, дружище! О чем ты задумался?
— Да так, ни о чем, — сухо отозвался Ник, с недовольством понимая, что упрек друга справедлив. Сейчас отвлекаться было недопустимо.
Они углубились в трущобный район, и Ник бросил по сторонам настороженный взгляд, припоминая все, что ему известно о паутине переулков, тупиков и проходных дворов. Словно стряхивая пылинку, он убедился, что налитая железом и обтянутая кожей короткая дубинка по-прежнему лежит у него во внутреннем кармане.
— Начнем с северной стороны улицы, — предложил Ник, — и постепенно дойдем до угла.
Сейер кивнул, заметно напрягаясь в предчувствии опасного дела.
Они методично обыскивали строения, изредка останавливались и расспрашивали тех обитателей трущоб, которые могли сообщить что-нибудь полезное. Помещения были скудно освещены, грязны и до отказа заполнены людьми. Ник и Сейер не встречали сопротивления, но повсюду их провожали подозрительными и враждебными взглядами.
В мастерской на углу, где под прикрытием изготовления пряжек для обуви скупали краденое и привечали фальшивомонетчиков, Ник заметил, как предательски блеснули глаза тощего сутулого старика при упоминании имени Фолларда. Пока Сейер осматривал мастерскую, Ник попытался разговорить его.
— Ты что-нибудь слышал про Фолларда? — спросил он, теребя обшлаг левого рукава известным каждому обитателю лондонских трущоб жестом. Тем самым он обещал заплатить за ценные сведения.
Тонкие, как бумага, веки старика дрогнули, прикрыли желтоватые глаза. Подумав, он ответил:
— Пожалуй, да.
Ник сунул ему несколько монет, которые старик жадно схватил и сжал крючковатыми пальцами.
— Скажешь, где можно найти его?
— Загляните в пивную на улице Уныния. Благодарно кивнув, Ник окликнул