Откуда берутся дети?

пустякам всегда успокаивает, отмахивается и говорит, что это даже внимания её не стоит, а она потом начинает вспоминать, находит какие-то лишние детали и мелочи, которые только больше волнуют совесть. А Андрей всегда спокоен и уверен в себе… И как ему это удаётся?
Без дела она сидеть не смогла и, хотя Говоров запретил ей в этот вечер стоять у плиты, ужин должны были привезти из ресторана, Ксения себе дела нашла без труда. Просто сидеть бездельничать и от этого переживать ещё больше, она не могла. За два с половиной часа ожидания возвращения Андрея, переделала кучу дел. Рубашки Говорова погладила, получив от этого простого дела истинное наслаждение. Правда, найти утюг в доме Андрея, делом было не простым. Да и за домашними делами думалось лучше, мысли приходили нужные и важные и как-то сами собой раскладывались по полочкам, принося успокоение. Руки действовали автоматически, а в голове прояснялось. Поэтому когда Андрей появился на пороге, Ксения была уже почти спокойна. И на его изумлённый взгляд при виде гладильной доски и утюга, лишь улыбнулась.
Он развёл руками.
— А что ты делаешь?
Ксения слегка встряхнула только что выглаженную рубашку и аккуратно повесила её на плечики.
— Мне же надо было чем-то заняться. А рубашек твоих целый ворох.
— В понедельник пришла бы домработница и всё погладила. Ксюша, — Андрей подошёл и попытался отнять у неё утюг, — я тебе что сказал делать?
— Что?
— Отдыхать.
— А я что делаю? Я люблю гладить, меня это успокаивает. — Отдала ему утюг и теперь наблюдала, как Андрей с ним мечется, не зная, куда поставить. — Знаешь, Ванька когда только родился, стирать приходилось постоянно, и я гладила по два-три раза в день. Но зато с Ванькой родители гуляли. Я это терпеть не могла.
— Что?
— С коляской гулять. Андрей, отдай мне утюг. Поставь вот сюда и отнеси гладильную доску в кладовку.
Говоров дёрнул доску на себя, сунул руки под столешницу, пытаясь понять, как та раскладывается, точнее складывается. Доска никак не поддавалась. Андрей свирепо уставился на неё, даже ногой от нетерпения поддал. Ксения его руки оттолкнула. Две секунды, одно неуловимое движение, — и громоздкий стол превратился в небольшую компактную доску.
Андрей в удивлении качнул головой.
После того, как гладильная доска заняла своё место в кладовке, Андрей прошёл в спальню, постоянно прислушиваясь к тому, где Ксения и чем она занята. То, что она в квартире, и он может её слышать и чувствовать, очень ему нравилось. Раздеваясь, почему-то начал оглядываться, а когда она вошла в спальню и остановилась в дверях, наблюдая за ним, усмехнулся.
— Вижу, тебе на самом деле было нечем заняться.
Ксения посмотрела на полку над кроватью, на которой были в ряд расставлены все статуэтки и отдельно лежали книги и бумаги Говорова. Смущённо улыбнулась и пожала плечами.
— Я не люблю сидеть без дела.
— Знаю. — Он подошёл и обнял её. Собирался сразу отпустить, но потом передумал и прижал к себе покрепче. — Я так вечера ждал, — прошептал Андрей ей на ухо. — И даже не верится, что завтра утром я проснусь, а ты будешь здесь.
Она улыбнулась, привстала на цыпочки и потянулась, обнимая Говорова за шею.
— А мне вот стыдно… чуть-чуть, пришлось родителям соврать.
— Ничего, им свежий воздух пойдёт во благо. И Ваньке тоже. — Андрей быстро поцеловал её в призывно-приоткрытые губы. — А мы с тобой вдвоём, — шепнул он и заулыбался. — Пойдём в душ?
— Иди. А я ужин подожду, обещали привезти в течение получаса.
Андрей по-детски хныкнул. Ксения слегка толкнула его в плечо и отстранилась.
— Иди. А я на стол накрою. Голодный?
Он кивнул и со вздохом пошёл к двери ванной комнаты, по пути стаскивая с себя рубашку. Не глядя, кинул её в сторону кровати, правда, она не долетела и упала рядом. Ксения наклонилась и подняла рубашку, положила на кровать. В душе зашумела вода, а Степнова не удержалась и заглянула. Минутку постояла, прижавшись к дверному косяку и наблюдая за Андреем через запотевшее стекло душевой кабины.
Потом раздался звонок в дверь. Привезли ужин.
— Бумажник из кармана у меня достань, Ксюш!
— Достану, — отозвалась она как можно бодрее.
Ужин был странным. Ксении было немножко неловко. От свечей, торжественности, которая возникла сама собой, от долгих взглядов Андрея… Всё это осложняло «прощание», убивало покой, на который она себя настраивала перед приходом Говорова.
Андрей подлил ей вина, а потом вдруг поднялся, подошёл к окну и отдёрнул занавеску. На город не спеша опускалась ночь, небо темнело, и даже первая звёздочка появилась. А улицы заискрились разноцветными огнями, начиналась другая жизнь