Откуда берутся дети?

внезапного перехода в другое место, — уже тише, но всё-таки обеспокоено, продолжал говорить отец, обращаясь к жене. — Так не делается, Надя. Что это за прыжки из стороны в сторону?
— Ксюша лучше знает!
— Я что-то в этом совсем не уверен!
Ксения заглянула в комнату сына, а потом дверь поплотнее прикрыла и прошла на кухню.
— Пап, успокойся. Ты же знаешь, я бы не стала просто увольняться, да ещё в никуда. У Лены мне будет лучше, не такая большая нагрузка… и денег больше.
— Так ты за деньгами погналась?
— Да нет же! Но так будет лучше… так нужно, просто поверь мне, пожалуйста.
Степнов сел за стол и недоверчиво качнул головой.
Ксения тоже подошла к столу и вцепилась в спинку стула.
— Я хотела поговорить о другом.
Надежда Александровна посмотрела с беспокойством.
— Что-то случилось?
— Да нет, просто предупредить хотела. Я о Ваньке… то есть, чтобы вы больше не говорили с ним о Говорове.
— Что значит, не говорили?
— Вообще не говорили, даже не вспоминали, имени не называли… ничего. Андрей к нам больше не приедет, и чем быстрее Ваня о нём забудет, тем лучше.
Степнов побарабанил по столу пальцами.
— Та-ак… Значит, что-то произошло?
Ксения отвела глаза.
— Ничего не произошло. Просто я уволилась, и поддерживать дальнейшие отношения… совершенно ни к чему. К тому же, Андрею… Константиновичу не до Ваньки. Он через несколько дней женится, у него будет своя семья, дел ещё больше. Зачем Ваньку расстраивать? Я не хочу, чтобы он его ждал, причём бессмысленно. Нет больше Говорова в его жизни, вот и всё. И напоминать ему, особенно в первое время, ни к чему.
Надежда Александровна согласно кивнула.
— Ты права. Нечего мальчишку травить. Хотя, жаль, конечно…
Михаил Сергеевич с интересом посмотрел на жену.
— Это чего же тебе жаль?
Та вздохнула.
— Ваню мне жаль. Он к Андрею так привязался, только о нём и говорил в последнее время. Разве ты не видел этого?
— Да видел, — Михаил Сергеевич невесело отмахнулся.
Ксения медленно втянула в себя воздух, очень старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.
— Значит, мы договорились? О Говорове не вспоминаем.
Родители закивали.
— А что ты ему сказала?
— Он сам сказал… Что Андрей ушёл на работу. Вот пусть так и будет, — голос вдруг дрогнул, мама обернулась и внимательно посмотрела на неё, но Ксения растянула губы в улыбке и поспешно с кухни ретировалась.
Выйдя из дома, почувствовала себя лучше. Всё-таки родители к её словам отнеслись с настороженностью, особенно мама. Поглядывала с намёком и вздыхала, а Ксения от этого сходила с ума. Неужели всё так понятно, всё так видно по ней, каждая эмоция на лице? Конечно, сдерживаться трудно, и глаза наверняка красные, после ночных, то есть утренних рыданий. Уж как она сегодня синяки под глазами не замазывала, как не пудрилась, с тоскливым взглядом ничего поделать не могла. И беззаботную улыбку вернуть не получалось и вообще, радость к жизни, энергичность, воодушевление по поводу новой перспективной работы. Все мысли были только об Андрее, о том, что ей уже не нужно спешить в их офис и там она не увидит его… не поговорит с ним, ничего не узнает…
Ксения специально прошла пару остановок до офиса Сазоновой пешком. Чтобы проветриться, успокоиться, настроить себя на новую жизнь.
У неё на самом деле начнётся новая, незнакомая жизнь. Даже работа непривычная, всему придётся учиться с самого начала, даже мелочам. Именно это сейчас и нужно, чтобы не было времени даже на воспоминания.
…Он сам всё так решил. Ксения очень гордилась тем, что нашла в себе силы никак на Андрея не давить, не выглядеть брошенной и жалкой. Она просто не имела на это права. Не было обещаний, каких-то несбыточных надежд, она гнала их от себя с самого начала, знала, что он выберет не её и не Ваньку. Он готов был быть с ними, но на определённых условиях. Эти условия Ксению не устраивали. Она слишком долго была, даже не на втором, а на последнем месте. Слишком долго её отталкивали и она довольствовалась самым малым, а вот теперь… Кажется, Говоров так и не понял, что сам заставил её отказаться от будущего, которое он ей напланировал. После того, как дал ей уверенность в себе, как научил вначале прислушиваться к себе, а не к другим, после того, как убеждал, что она такая единственная, что себя нужно любить, что… Он слишком многому её научил и на многое открыл глаза, на саму себя в первую очередь. Как после всего этого она могла согласиться стать просто любовницей, шагнуть назад, снова вручить кому-то свою жизнь, а самое главное, жизнь своего ребёнка, стать зависимой от мужчины, который будет лишь прикрываться ею и её сыном? К такому она