Вроде бы кому, как не мужчине с большим жизненным опытом, знать, откуда берутся дети. Но Андрей Говоров об этом не задумывался. Работа, глобальная занятость, проблемы, нескончаемая череда романов… Дети одним своим видом настораживали, и, не смотря на свои «за тридцать», он был уверен, что не готов стать отцом. Но судьба преподнесла неожиданный сюрприз, и Андрею пришлось на некоторое время взять на себя ответственность за сына своей помощницы. Скромной, незаметной, но которой он был обязан, а долги он привык отдавать. Кто бы мог подумать, что отдавать «долг» будет настолько приятно…
Авторы: Екатерина Риз
был отель, был этот номер и вид из окна на Эйфелеву башню в огнях. А у Светы дела. И ему совсем не интересно какие. Потом получит письменный отчёт и всё узнает. Зато, когда они вечером встретятся в «своей» квартире, оба будут благодушны и довольны жизнью.
Он, наконец, допил вино, протянул руку, хотел поставить пустой бокал на стол, но никак не получалось дотянуться. Хотел уже чертыхнуться, но проворные женские пальчики бокал у него отобрали и поставили на стол.
Говоров растянул губы в ленивой усмешке и снова уставился на башню, которая сегодня отчего-то не давала ему покоя. Тревожила.
Девушка обняла его сзади, повисла на шее и поцеловала в щёку. Маленькая ручка скользнула в вырез его халата, погладила по груди, а потом опустилась к животу.
Андрей попытался отстраниться, а девушка засмеялась.
— Прекрати, — попросил он и поднялся с кресла. А она в него уселась и поджала под себя босые ноги.
— Опять о чём-то думаешь. О чём?
— О своём… о девичьем, — пробормотал Андрей, отмахиваясь от её вопроса. — Тебя муж не хватится?
— О Господи, Говоров, какой ты бываешь вредный!
— Так он тебя не ждёт?
— Ждёт! Он всегда меня ждёт, как может быть иначе?
— Вот и ступай, к ревнивому своему, — он с улыбкой посмотрел на неё, потом приподнял подбородок и большим пальцем провёл по её губам. Алёна поймала его палец зубками и соблазнительно улыбнулась. Говоров хмыкнул, руку убрал, но потом щёлкнул девушку по носу.
— А когда ты уезжаешь?
— Завтра мы со Светой летим в Лондон.
Алёна вздохнула.
— А в Париж когда?
Андрей пожал плечами.
— Я позвоню тебе.
Она соблазнительно потянулась к нему и приобняла за талию. Заглянула ему в глаза снизу вверх и заговорщицки улыбнулась.
— А хочешь, я к тебе в Москву прилечу?
— А ты хочешь прилететь в Москву?
— К тебе? Пожалуй.
Он хохотнул.
— Хватит выдумывать. Куда ты от своего Жульена поедешь?
Она изобразила возмущение и ткнула его в живот.
— Его зовут Жюльен. Запомни, наконец.
Андрей согласно кивнул и улыбнулся, правда, несколько натянуто. Он очень хотел, чтобы она, наконец, ушла. У него было ещё пару часов перед тем, как следовало ехать к жене. Хотелось побыть одному. Потому что завтра будет Лондон, родители, возможно, и брат… Не будет ни одной свободной минуты.
Алёна всегда была понятливой, без лишних слов собралась, пылко поцеловала на прощание и упорхнула, напомнив, выслать её мужу нужные документы. Андрей пообещал, даже поблагодарил за напоминание, мысленно дивясь на самого себя. Он всё-таки невероятный циник. А она не лучше.
Оставшись один, прошёл в спальню и лёг в постель. Закрыл глаза и вздохнул.
Два часа — и он снова семейный человек.
Ванька уже минут десять усердно размазывал манную кашу по тарелке и мотал ногами. Тянул время, надеясь, что Ксения в поспешных сборах о каше забудет. Она несколько раз прошла мимо него, неизменно заглядывала в его тарелку, но молчала. Потом не выдержала.
— Ваня, ешь. Мы же в садик опоздаем.
Он вздохнул, поднял ложку и наблюдал, как каша тяжело падает обратно в тарелку.
— Мам, а давай я выпью какау. И печенье съем! Из железной банки.
— Печенье будешь вечером есть. А сейчас кашу.
Ваня снова вздохнул.
— Не хочу… Она невкусная.
— Почему? Такая же, как всегда.
— А она всегда невкусная, — сделал открытие ребёнок и развернулся на стуле, чтобы посмотреть на мать.
Ксения спрятала улыбку.
— Замечательно, молодой человек. Мама и бабушка готовят, стараются, а ему невкусно.
Ребёнок застыдился, снова повернулся к тарелке и даже сунул в рот ложку каши. Медленно прожевал, но затем решительно отодвинул от себя тарелку.
— Мама, я не хочу.
Ксения вздохнула, подошла к столу и забрала тарелку. Придвинула к сыну чашку с какао и бутерброд с сыром.
— Ешь и бегом одеваться. Опаздываем.
— На машине поедем? — спросил Ванька с набитым ртом. Он выглядел довольным, его избавили от пытки манной кашей. Ксения огляделась в поисках папки с документами, потом кивнула.
— Да, на машине. А ты лучше жуй. Опаздываем.
Он вытер рот рукой и слез со стула.
— Я всё!
Ксения посмотрела на детскую чашку и хлебные крошки, оставшиеся на столе. Подумала убрать, потом посмотрела на часы и мысленно махнула рукой. Если чашка до вечера постоит на столе, ничего из-за этого не случится.
— Ты руки помыл? — спросила она, застёгивая молнию на Ванькиной куртке.
— И рот тоже.
Она рассмеялась.
— Умница. Голову подними.
Завязывая
