Откуда берутся дети?

— К нему?
Горский удивлённо посмотрел.
— Ты думаешь?
Говоров вскочил.
— Это что же делается-то? Она живёт с этим?.. Она с ним живёт?
— Андрей, ты бы успокоился.
Говоров посмотрел на свою руку, а потом медленно сжал её в кулак.
— Я должен с ней поговорить.
— Кулак разожми.
Кулак он разжал, потом рывком снял с вешалки пальто.
— Ты куда? — насторожился Денис.
— К Сазоновой. А ты… — Андрей остановился и посмотрел на друга предостерегающе. — Не смей звонить и предупреждать. Слышишь?
Денис приоткрыл рот, соображая, что сказать.
— А ты…
— А я просто с ней поговорю, — пообещал Андрей. — Когда найду.
Он поехал к Сазоновой. Не имел понятия, застанет ли он Ксению на работе, но просто не знал, куда ещё поехать. Где ещё её искать. Ведь дома — в своём родительском, правильном доме! — она больше не живёт. За ней и Ванькой больше не присматривает Михаил Сергеевич, о них не заботится Надежда Александровна. Они живут где-то сами по себе… И зависят от кого-то неизвестного.
У них на самом деле наладилась их новая жизнь. Без него.
Задаваться вопросами — почему не он, почему какой-то Куприянов — было, конечно, глупо. И Андрей не собирался этого делать. У его соперника, наверное, куча всяческих достоинств, иначе Ксения не выбрала бы его, но не это Говорова пугало. Ему было что противопоставить «достоинствам» соперника. Кроме одного. Было у Куприянова одно очень весомое преимущество — он был свободен. От обязательств, от долгов перед обществом и родными, и свободу свою готов был отдать Ксении.
Так, по крайней мере, Андрей представлял себе всё происходящее. Ведь по-другому быть не могло. По-другому Ксения бы не согласилась.
Конечно, она заслуживала всего этого. Честности, открытости, настоящих серьёзных отношений… И когда-то Андрей сам желал ей вполне искренне самого лучшего. Чтобы Ксюша с Ванькой были счастливы, но тогда рядом с ними был он, и все эти мысли были лишь мыслями, пустыми размышлениями «о высоком». А вот теперь оказывается, что нашёлся человек, который всё это может ей дать, или она так думает, а у него, у Андрея, лишь эти мысли «высокие» и остались. И никаких прав.
Говоров был настроен вполне решительно, хотя и не представлял, что скажет Ксении, если застанет её сейчас на работе. Не знал, как войдёт, как поведёт себя, не представлял, что вообще собирается выяснять. Не в душу же к ней лезть силком, в самом-то деле? Просто хотел услышать — да или нет.
Да или нет… что?
Любит ли она его? Или Куприянова?
Любит?.. Раньше боялся даже мысленно это слово произнести. Боялся, что Ксения может влюбиться в него слишком сильно, что это станет ещё одной проблемой.
Или он, не дай бог, окончательно потеряет голову.
Повторял себе всё это раз за разом, постоянно, тем самым себя успокаивая, но кто-то внутри лишь ехидно похихикивал в ответ. На самом деле он тогда уже понимал, что пропал. Только верить в это не хотел.
Или испугался. Вот и отпустил её, решил, что с глаз долой — из сердца вон. А не вышло.
Он опять потерял покой. Пока не видел её в течение шести месяцев, гнал от себя мысли и воспоминания, было терпимо. А вчера увидел — и опять холодная дрожь по всему телу, а горячая волна изнутри. И оглушающий шум крови в ушах. А всё оттого, что она рядом… Его маленькая, незаметная помощница, от взгляда на которую когда-то от скуки зевать хотелось. А сейчас знал, что стоит только руку протянуть, прикоснуться к ней — и всё в этой жизни потеряет значение.
Что бы он отдал за её поцелуй? За жаркий, пылкий, доверчивый поцелуй, от которого к нему возвращались силы и хотелось жить дальше… Жить дальше рядом с этой женщиной. Любить её…
Почему он так сглупил и не смог оценить раньше? Дождался, когда всё это у него забрал другой.
Андрей уже довольно долго сидел в машине и остановившимся взглядом наблюдал за входом в офисное здание. Навалился на руль, сложил на нём руки и таращился в окно. Никак не мог заставить себя выйти из машины. Выйти, войти в здание, подняться на лифте на седьмой этаж… встретиться с Ксенией. Услышать и принять то, что он от неё услышит. Правду.
Что он упустил свой шанс. Что у неё всё сложилось, пусть и без него. А сказать в своё оправдание ему будет нечего.
Посмотрел на часы и понял, что прошло уже больше получаса. А он всё наблюдает, как в здание входят и выходят люди, а он даже не заметил, как время пролетело. Страх свой пытается унять.
Телефон зазвонил, Говоров хотел проигнорировать, но, увидев на дисплее имя Дениса, нажал на кнопку приёма.
— Чего тебе?
— Слышу радость в твоём голосе, — съязвил Горский. Затем поинтересовался: — Ну и где ты?
— А что за тон? Беспокоишься?